abuzin (abuzin) wrote,
abuzin
abuzin

Четыре страницы мракобесия

В порядке подготовки к пленарному заседанию Общественного научно-методического консультативного совета (ОНМКС) при ЦИК РФ мне прислали почитать некий 115-тистраничный труд под названием «Общественный контроль на выборах. Учебное пособие». Труд написан коллективом авторов под общей редакцией И.Б. Борисова и В.В. Полянского. Если кто не знает, И.Б.Борисов – это бывший член ЦИК и директор Российского института  избирательного права, претендующий на место в президентском Совете по правам человека. Труд предполагается  обсудить на секционном заседании в ОНМКС.

Борисов со времен работы в ЦИКе – большой специалист по критике выборов в других странах, а также по методике построения отечественных наблюдателей в единый строй. Не исключаю, что ему были поручены эти направления в качестве компенсации за временное удаление из ЦИКа. Возможно, ему было поручено возместить  вредное влияние «Справочника краткосрочного наблюдателя российских выборов». И он очень старается, пропагандируя в последнее время теорию о контроле над наблюдателями.

Сам труд я буду читать и оценивать позже. Но первые страницы, написанные Борисовым, произвели на меня неизгладимое впечатление. Со времен советской власти не читал  я такой смеси дремучего державного конформизма и логических несуразиц. Засомневался: а, может, это у меня извращенное мышление? Поэтому предлагаю читателю текст введения в чистом виде – с небольшими сокращениями.



Я думаю, что этот текст будет опубликован в журнале ЦИКа, а потом еще и станет частью докторской диссертации Борисова. Ну что же, значит, вот такие у нас будут доктора.

Было, было, было уже все это.

Небольшие комментарии даны мной в угловых скобках. Опечатки, которых много, можно отнести за счет того, что текст пока не опубликован. Но пара опечаток впечатляет.

Мне интересно узнать мнение читателя об этом тексте.

Итак:

При увеличении властных полномочий любого государственного органа, в том числе и ЦИК России, на интуитивном уровне каждый избиратель начинает подозревать<!!!>, что государство пытается отойти от установленных Конституцией принципов демократии, «прибрав к рукам» дополнительные властные полномочия. Как следствие<!!!>, снижается доверие к избирательным органам, олицетворяющим власть в период организации выборов, и к избирательной системе, в целом. Указанная тенденция объективно усиливается озабоченностью, присущей человечеству<!!!> на протяжении большей части своей истории, связанной с возможным  злоупотреблением властью чиновником, обличенным <так в тексте> властными полномочиями. В устах наиболее активных оппозиционных сил, будь то партии или общественные объединения, эти сомнения без задержки выливаются в лозунги уличной демократии – «Чурова в отставку!», «ЦИК расформировать!».

….

В обществе существует запрос, направленный на объективный контроль над деятельностью властных институтов, априори обусловленный не недоверием к конкретным органам и организациям, а рядом психологических факторов. Если проигнорировать его, значит, можно нарушить равновесие в политической системе общества и постоянно ощущать назревающие социальные протесты и возмущения, порой не имеющие под собой реальных оснований, связанных со злоупотреблением властью. Вспомните активные уличные протесты после выборов в Государственную Думу шестого созыва и их неожиданный для большинства аналитиков резкий спад спустя буквально три месяца, после выборов Президента России 4 марта 2012 года, на которых была развернута беспрецедентная в мировой практике система видеоконтроля голосования.

С другой стороны, есть и другая сторона этой тенденции. Если общественному контролю предоставить неограниченные возможности, можно нарушить эффективную деятельность государства, что, в конечном счете, подорвет и саму демократию, базирующуюся на государственных институтах. Такие перекосы вряд ли будут способствовать реализации политических прав и свобод, а скорее стащат страну к анархии и социальным взрывам.

Однако в России политический контроль сегодня стал приобретать несколько искаженные формы, обусловленные, в том числе, и действующим избирательным законодательством.

В рамках политического контроля со стороны общества над государством надо четко различать и разделять сущностное содержание процедурно похожих, но совершенно разных явления: борьбу против отступления властей от установленных и общепризнанных правил (борьба «против власти») и борьбу за участие во власти. Сегодня мы становимся свидетелями нового явления, когда под лозунгом борьбы «против фальсификаций на выборах» практически всеми оппозиционными политиками в России предпринимаются попытки оседлать волну недовольства (в широком смысле, а не только недовольство выборами) и направить ее в русло борьбы за участие во власти.

Эта системная (зачастую – преднамеренная) ошибка современных политиков, когда они начинают путать свое место в политической системе общества.<!!!> Ведь многие оппозиционные партии видят свою основную роль в нацеленности против власти, выражающуюся в противодействии ей. В действительности, если борьба идет за власть, деятельность любой партии должна быть нацелена против других партий, в том числе и против той, которой принадлежит власть. В действительности оппозиция утрачивает качество оппозиции в демократическом государстве, и становится «оппозицией» против демократического государства.<!!! Итак, авторы первым делом пытаются наставить на путь истинный неправильно действующие политические партии>. И результаты этой «путаницы» проявляются уже сегодня, когда видно, что ущерб нанесен доверию граждан к демократическим институтам государства и избирательной системе в целом.  

Однако эта «путаница» может быть плодом современного избирательного законодательства России, когда партии в рамках своей основной функции – борьбы за участие во власти –  обладают  эксклюзивными правами внешнего контроля над избирательными органами. В соответствии с избирательным законодательством наблюдателей на выборы из числа объединений граждан могут назначать только партии. На региональных выборах к наблюдению за выборами законодательством субъекта Российской федерации к наблюдению общественники допущены примерно в 30 процентах субъектах. В отсутствии легальной общественной оценки выборов партии вынуждены давать свою оценку, зачастую скатывающуюся от объективной и взвешенной  к политизированной и заинтересованной. Что де-факто, с одной стороны, влияет на прозрачность деятельности самой партии (ни одни федеральные выборы в России не смогли объединить оппозиционные партии в вопросах контроля над избирательным процессом), с другой – усиливает концертирующий <так в тексте> эффект  власти и ослабляет внешний политический контроль. Как отмечал Диего Валагес, политический контроль осуществляется людьми, в которых одерживает верх пристрастность оппозиции, зависимость от большинства и всеобщая субъективность. В идеале контроль должен быть беспристрастным, независимым и объективным.

Ситуация осложняется еще и тем, что злоупотребления в сфере контроля часто выставляются перед избирателями и средствами массовой информации в качестве политических. Еще не было случая, чтобы по результатам выборов, прошедших в России, все проигравшие партии признали свое поражение. Гораздо чаще мы слышим прямо противоположное – «власть не легитимна», «все наши голоса украли» и т.д., т.п.  Однако все судебные вердикты, включая решения Европейского суда по правам человека, не находили правовых оснований для признания российских выборов не действительными, т.е. процедуры, в целом по России, не противоречили установленным правилам их проведения в демократическом обществе. При этом объемы зафиксированных «нарушений» партийными наблюдателями всегда поражали слух избирателей и, несомненно, имели политический эффект у определенной части электората. Позитивный эффект для партии, но никак для государства и общества.

…..

Несомненно, функционирование государства в современных условиях демократии требует общественного контроля, но контроль должен имеет свои установленные разумные пределы, обеспечивающие функционирование властных институтов. Контроль должен отвечать не только реальным потребностям общества, но и, одновременно, действительным возможностям государства.

Во-первых, контроль над властью – это тоже форма проявления власти. Соответственно инструменты контроля должны иметь двойственную направленность и должны быть подконтрольны обществу. В противном случае контроль над властью может превратиться в единственную бесконтрольную власть. Предпосылки этого наблюдаются после каждых выборов: общественный контроль без действенных противовесов пытается превратиться в единственную бесконтрольную власть, сопряженную с произволом и уличную демократию.

Мы становимся свидетелями процесса, порожденного «избытками» демократии, когда появляются две «власти» - править, сформированная большинством в рамках демократических процедур, и контролировать, принадлежащая меньшинству. Контроль над властью должен осуществляться не для ее подмены либо разрушения, а для защиты прав и свобод граждан и поддержки легитимности самой власти. 

Во-вторых. В рамках организации общественного контроля на выборах недопустимо использования модели недоверия и бюрократизма. Контроль не должен парализовать работу избирательных органов. В противном случае наблюдение сведется к взаимному блокированию, а процедуры волеизъявления отойдут на второй план. К сожалению, факты бесконтрольного и агрессивного поведения наблюдателей на выборах становятся не единичными. И все чаще используются в качестве политических технологий в интересах отдельных партии и кандидатов.

В этой связи хотелось бы заметить следующее. Если контроль осуществляется ради защиты прав и интересов того, кто его проводит, неизбежный результат – парализация функций избирательной системы в ущерб избирателям и развитию демократии. Поэтому функция контроля состоит не в том, чтобы вызвать паралич властных органов, а в том, чтобы разделить с ними ответственность, способствовать их лучшей работе и  реализации прав избирателей в полном объеме.

Опыт построения демократии современной России свидетельствует, что ни одна определенная система общественного контроля или его конкретный инструмент не могут обеспечить во всех случаях, в любой сфере и в любой момент достижение одного и того же положительного результата. Эффективность инструментов определяется конкретной политической, социальной и экономической обстановкой, включая состояние законодательства, позиции политических сил в обществе, общественным ожиданием и запросами, уровнем доверия к власти и общественным институтам. Инструменты общественного контроля не могут быть статичными, они должны изменяться с течением времени. Ведь не секрет, что инструменты контроля либо укрепляются, либо обесцениваются. Параллельно идет процесс, вырабатывающий механизмы, противодействующие контролю. 

Общественный контроль осуществляется не для разрушения власти, хотя по своей природе направлен против тех или иных действий власти, и не для ее подмены некой «группой контролеров», а для ее поддержания. И надо понимать, что все, направленное на ослабление инструментов контроля действия власти, прямо способствует снижению легитимности власти.

….

….

Наше общество уже вплотную подошло к вопросу о создании независимой, деполитизированной и объективной системы контроля над выборами в интересах дальнейшего развития демократического государства. 



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments