Избиратель

(no subject)

Сегодня меня предупредили о том, что я обидел Дагестан. Позвонил некто, представился, назвал имя-отчество, а также то, что он является доверенным лицом такого-то (ФИО, наверное, большой человек, но я его не знаю). И прямо так смело, от имени всех дагестанцев сказал, что я их обидел.
Оказывается, в Интернете кто-то (!) распространил три моих почти идентичных текста - представления на медаль «Защитнику свободных выборов», которые я написал, воодушевившись просмотром одной из видеозаписей с выборов Президента Российской Федерации 18 марта 2018 года (https://drive.google.com/open?id=1QCTaXFnyajosUDZ8rMkTRWqT0wX84ZB4 ).
Вообще-то в Дагестане обычно не бывает наблюдателей, но как только они там появляются, мы узнаем замечательные вещи. Например, на выборах в Государственную Думу 2016 года мы с удивлением узнали, что на дагестанском избирательном участке можно спокойно и без всяких последствий приписать примерно 2000 голосов. Зато как только начинается обсуждение выборов в Дагестане, мы слышим о специфических национальных традициях и большом числе народностей, живущих в республике. И все время возникает вопрос: включают ли национальные дагестанские традиции пренебрежение российскими законами?
Итак, звонивший мне гордый  дагестанец посчитал, что я его, и весь дагестанский народ обидел, написав о том, что десяток смелых дагестанских пацанов под прикрытием полиции избили на избирательном участке трех наблюдателей (не знаю какой национальности, но из Москвы), а избирательная комиссия не заметила, как эти смельчаки засовывали бюллетенив избирательный ящик. То есть, обиженный считает, что дагестанцы должны, также как и он, больше обижаться на слова, а не на то, как их надувают с их волеизъявлением на выборах?
Вообще-то я был удивлен претензиями, поскольку у меня совсем не развиты националистические мотивы. Скорее наоборот, я считаю все народы равноценными и равноправными. А отморозков, которые считают, что человечество должно решать вопросы силой, считаю по крайней мере невеждами, в не зависимости от того, дагестанцы они, русские или американцы. Ну, и кроме того, не люблю пренебрежение законом.
Звонивший сначала заявил, что я обозвал дагестанцев диким и необразованным народом. Я, естественно, попросил ссылку. Он отключился, нашел одно из представлений, перезвонил. Про дикость и необразованность не нашел, но сказал, что ему достаточно первых двух абзацев. Правда, процитировал слово «подданными», которое его, насколько я понял, особенно оскорбило. И потребовал извинений, а на отказ бросил трубку.
Итак, дорогой обиженный товарищ! Избивавшие наблюдателей дагестанцы действительно не являются подданными. Но и гражданами они являются так себе (что, кстати, закреплено и в 142-й статье УК РФ), если считают, что они могут нарушать конституционные права своих же сограждан. Также, как и все, кто их прикрывает и даже те, кто за них обижается.
Ну, теперь, выложу-ка я полный текст моего представления на одного из настоящих граждан.

Описание событий, действий, являющихся основаниями для  представления:
18 марта 2018 года в России проходили честные выборы Президента Российской Федерации. В соответствии с Конституцией России Республика Дагестан является субъектом Российской Федерации, большинство дагестанцев являются подданными гражданами России и поэтому очень любят своего Президента. Они любят его больше российских законов, и в том случае, когда закон вступает в противоречие с любовью, они, как настоящие джигиты, выбирают последнее. По-видимому, в этом заключается особая электоральная культура некоторых народов.
Славянам, а тем более – западникам, такая культура непонятна, поэтому они возмущаются, если видят, что один и тот же житель Дагестана выражает свою любовь к Президенту многократно с помощью опускания избирательного бюллетеня в опечатанный избирательный ящик. Естественно, что настоящий кавказский мужчина, особенно, если он в большой кампании друзей, вокруг – сочувствующие сотрудники полиции и родственно близкие члены избиркома, а п…в-западников – всего трое, считает такое возмущение оскорблением лично-национального достоинства, вмешательством во внутренние дела Дагестана, а также сепаратизмом и разжиганием национальной розни. Поэтому он защищает своё национальное достоинство доступными ему средствами, а именно – приемами дагестанского рукопашного боя. При этом сотрудники дагестанской полиции тщательно следят за соблюдением правил этого электорального вида спорта.
Как известно, внедрение видеозаписи на избирательных участках является огромным шагом вперед в деле расширения открытости и гласности российских выборов. Благодаря официальным видеозаписям мы не только обогнали на выборах пресловутые демократии, но также можем изучать лучшие российские избирательные практики (впрочем, в качестве отдельных, еще имеющихся недостатков наших выборов можно указать на то, что как раз эти практики организаторы выборов изучать не хотят). Одну из таких практик демонстрирует фрагмент видеозаписи с избирательного участка №1125, расположенного в городе Махачкала (см. ссылку).
Запись показывает, как трое смельчаков из западной части России решили побыть наблюдателями на честных выборах Президента РФ, и выбрали для этого другую часть России. Одним из смельчаков был Александр Дубов.

На записи видно, как в 15:00:57 один из избирателей выражает свою любовь к Президенту непосредственно через Сашино лицо, находящееся у избирательного ящика. Сашу выводят под руки из помещения для голосования. Поскольку двух других наблюдателей вывели из помещения до этого, в помещении наблюдателей не остается.
С этого времени и до 15:09:11 начинаются беспорядочные опускания в избирательный ящик избирательных бюллетеней, а затем опускание приводят в порядок: джигиты с помощью той же электоральной технологии нейтрализуют вернувшегося в помещение для голосования другого наблюдателя (Тимофея Тарасевича), и организатор джигитов планомерно опускает в ящик сразу много бюллетеней подряд.
При этом сотрудник полиции мило беседует с одним из джигитов, которые затем удаляются реализовать активное избирательное право на соседний избирательный участок.
Несмотря на это в 15:12 Александр вернулся в помещение для голосования.
Александр вместе с двумя другими наблюдателями направил жалобу в ЦИК РФ, Генеральную прокуратуру РФ, Следственный комитет РФ. ЦИК РФ переслал жалобу в Избирательную комиссию Республики Дагестан, откуда получен ответ не по существу. Ответов от других органов получено не было. Любимый Президент на участке №1125 получил 85.64% голосов.

Полагаю, что все три наблюдателя, включая Александра Дубова, зная о возможных последствиях посещения региона с самобытными электоральными традициями, проявили незаурядное мужество при защите избирательных прав и достойны награждения медалью «Защитнику свободных выборов».
Избиратель

Приехали (об изъятии журнала Дилетант)

 Оказывается, я обладаю библиографической редкостью: ноябрьским изданием журнала «Дилетант».



Сегодня я был в магазине «Библио-Глобус». Иду по первому этажу и вижу родное лицо товарища Сталина – бывшего отца народов, который позже на некоторое время оказался «не отцом, а сукою»(с) - аж в 4-х различных крупномасштабных исполнениях (см. картинку). «Вот», думаю, «-хорошо-то как, плюрализм, можно продавать все, что хочется, хоть про Сталина с серпом и молотом, хоть про Путина, хоть про Трампа…». Даже про Гитлера (без свастики, конечно) можно кое-что продавать. Вот, например, чушь Мединского отдельным стендом стоит…

Радуюсь я, значит, и слышу рядом пояснения сотрудника магазина какой-то девушке, что, мол, последний номер «Дилетанта» из продажи изъят. Тут я и начал радоваться, что успел купить его в первый день выхода.

Но и печальные мысли меня заодно посетили. «Почему это», думаю я дальше, «про Сталина можно, а про Гитлера со Сталиным вместе – нельзя?» А потом мою мысль вообще понесло в умничание…

Вот, говорят, народ наш сам по себе любит крепкую руку, орукотворяемую Сталиным и Путиным. Прямо в большинстве своем требует от власти жесткой руки, мечтает, чтобы его впрягли в крепкую узду для того, чтобы мы показали пиндосам кузькину мать. Сначала, конечно, порядком и дисциплиной, резким экономическим рывком, а потом, когда с экономикой совсем все хорошо станет, и настоящим русским кулаком. Вот такой народ, ну что с ним нашей власти делать? Приходится ей идти на поводу народа.

И между прочим, у нас даже партии есть, которые этот народ представляют: целых четыре, и все в парламенте заседают.

Но глядя на пропагандистскую политику нашей власти, что-то мне говорит, что не только народ виноват. Исходит от этой власти какой-то душок, который народу приходится нюхать. А народ-то он, во-первых, очень разный, а во-вторых некоторая его часть к душку очень восприимчива. Вот, например, немецкий народ, вроде уж не менее цивилизованный, чем русский был, а как душком отравился. Не сам по себе, а благодаря душку, который от власти исходил. Не то, чтобы весь народ отравился (некоторых в концлагерях от отравления вылечивали), но достаточная часть для того, чтобы погубить 16 миллионов немцев. Ну, русским, конечно, 16 миллионов – пустяк…

Когда я слушаю поддерживаемые теперь властью по понятным причинам хвалебные речи про Сталина, меня интересует такой психологический вопрос: а те, кто это говорит, не стесняется, что многие его оппоненты давно уничтожены? И что говорит-то он, в общем-то в силу случайности, в силу того, что его родители и прародители не расплатились за геноцид, устроенный Сталиным и Гитлером собственным и чужим народам?


Избиратель

Чужая победа

Про электоральную структуру Москвы
Я не политолог и я не люблю рассуждений без чисел. Но электоральная статистика московских выборов вынуждает делать политические выводы. В моих вычислениях, в основном, фигурировали абстрактные партии и кандидаты; мне интересны были количества голосов, набранные безымянными партиями П1 и П2, безымянными кандидатами К1 и К2. Еще больше были интересны значения явки, недействительных бюллетеней и доли голосования на дому. Но последние московские выборы заставили меня приклеить кандидатам партийные ярлыки.
Ярлыки были почти обычные: КПРФ, ЛДПР, СР, ЯБЛОКО. Менее известны сокращения – КПКР (Коммунистическая партия коммунистов России) и А (партия Администрации). По поводу последней надо пояснить, что эта партия не зарегистрирована, но начиная с 1997 года всегда убедительно выигрывала выборы. В 1997 году под неформальным названием «Список Лужкова» (со счетом 27:8), в 2001 – под видом «Списка четырех» (33:2), в 2005 (28:7), 2009 (32:3) и 2014 (38:7) - под флагом «Единой России».
В этом году ситуация оказалась необычной: административные «самовыдвиженцы» выиграли лишь 25 мандатов из 45. Как же так? Неужели оппозиционные партии – в данном случае КПРФ, «Справедливая Россия» и «Яблоко» за эти пять лет добились признания у избирателей, о чем они сейчас с гордостью говорят? Увы, сравнение электоральной статистики 2014 и этого годов говорит о том, что их успех – результат протестного голосования, аккумулированный призывами «Умного голосования», усугубленного культивированным отсутствием интереса граждан к выборам.
Случился крупный просчет административных политтехнологов. В течение последних 17-ти лет они подстраивали и избирательное законодательство и избирательное правоприменение для максимизации успеха партии администрации, превращая выборы в самовоспроизводство власти. В Москве это было видно особенно отчетливо. Московские законодатели шли даже впереди федеральных: например, в 2005 году они раньше, чем федеральные отменили графу «Против всех». Но наиболее ярко сервильность Мосгордумы (неудивительная при таких результатах выборов) проявлялась при манипуляциях с избирательной системой: в 2005 году, когда федеральный законодатель ввел обязательность смешанной избирательной системы, московский законодатель отреагировал 10-типроцентным заградительным барьером, в 2009-м году он увеличил число одномандатных округов, а в 2014-м году вообще добился от федерального законодателя разрешения сделать все 45 округов одномандатными. Эти фокусы объяснялись очень просто: в одномандатных округах московская администрация легко расправлялась с конкурентами, а пропорциональная система в политизированной Москве давала нежелательные вкрапления в послушный состав Мосгордумы.
Блистательные победы администрации в одномандатных округах объясняются двумя основными технологиями: отказами в регистрации нежелательным кандидатам (имеющим шансы на успех) и массированной агитацией под видом информирования, естественно за государственный счет в государственных и аффилированных с государством СМИ. Есть, конечно, и менее значимые административные технологии, такие как привлечение сотрудников ЖКХ, надавливание административными и правоохранительными органами и прочее. Не стоит забывать и о прямых фальсификациях, но в Москве на региональных и федеральных выборах с 2012 года они незначительны.
За прошедшее с выборов 2014 года время, протестные настроения, конечно, выросли. А политтехнологическое мастерство московской администрации (и курирующих ее кремлевской администрации) осталось на том же уровне. Выборы было решено проводить по той же технологии, что и выборы 2014 года с той разницей, что был отброшен набивший всем оскомину партийный бренд. Они бы и прошли так же, может еще пару мандатов получили бы коммунисты (в придачу к тем, которые специально для них были оставлены), да Яблоку бы освободили пару округов. Потому, что протестные голоса, которых добавилось благодаря хамским (и подчеркиваю специально для ЦИК РФ - незаконным) отказам в регистрации кандидатов, опять бы распылились между конкурентами плохо замаскированных административных кандидатов.
Но «все пошло не так» из-за вмешательства других политтехнологов, которые переиграли московских. Потому что талантливее, потому что мотивированы не соцпакетом государственного служащего, а идейными мотивами.
Итак, давайте сравним электоральную статистику 2014 и этого годов (спасибо Сергею Шпилькину, который выполняет часть работы за избиркомы, представляя эту статистику в удобоваримом виде). Избирательные округа остались почти те же, поэтому мы можем сравнивать результаты представителей партий по округам.
Результат партий в 2019 году по округам следующий:
-Партия администрации (А)– 25 мандатов;
-КПРФ – 13 мандатов;
-«Справедливая Россия» (СР) – 3 мандата;
-«ЯБЛОКО» - 3 мандата;
-Самовыдвиженец -1 мандат.
ВСЕ 20 победивших «оппозиционеров» входили в список «Умного голосования» (УГ). ВСЕ кандидаты от СР, Яблока и самовыдвиженец, ставшие депутатами, были поддержаны УГ. 24 из 25 кандидатов, занявших второе место, входили в список УГ. Может УГ заранее знало итоги голосования? Или все-же наоборот: оно повлияло на итоги и результат?
Для того, чтобы ответить на этот вопрос, надо посмотреть, как изменились результаты партийных кандидатов по сравнению с 2014 годом.
КПРФ была поддержана «умным голосованием» в 33-х округах. Во всех этих округах результат кандидата от КПРФ подрос за пять лет на величину от 5,7% до 29,4%. А без УГ он уменьшился в шести округах (максимально - на 19,2% в 26-м округе) и увеличился только в двух округах (максимально на 12,3% в 13-м округе). (Мы не учитываем три округа, где в 2019 году кандидат от коммунистов не попал в избирательный бюллетень. То же относится и к другим партиям).
СР была поддержана в 8-ми округах. Во всех этих округах результат СР подрос на величину от 5,4% до 29,4%. Без УГ он незначительно увеличился (максимум на 8,5%) в 15-ти округах и уменьшился (максимально на 18,4% в 6-м округе) тоже в 15-ти округах.
Сравнение «яблочных» успехов труднее, поскольку на выборах 2019 года «ЯБЛОКО» выдвинуло кандидатов только по 14-ти округам, при этом 11 из них не были зарегистрированы. Заметим, что в 2014 году «яблочные» кандидаты оказались в избирательных бюллетенях 44-х округов и набрали от 3,4% до 27,9% голосов, не получив ни одного мандата. На этот раз все три яблочника, допущенные до избирательного бюллетеня, были поддержаны УГ и стали депутатами. При этом Е.Бунимович улучшил свой результат на 16,6%, М.Круглов – на 23,3%, а С.Митрохин улучшил результат С.Иваненко на 33,4%.
Что же касается поддержанной УГ в 8-м округе беспартийной Д.Бесединой, то она умудрилась опередить всех партийцев и беспартийных не только в 2019, но и в 2014 году.
Из этого анализа можно сделать вполне определенный вывод разной степени радикализма:
А) «Умное голосование» позволило КПРФ, СР и ЯБЛОКУ провести в Мосгордуму дополнительных депутатов;
Б) «Умное голосование» существенно изменило состав Мосгордумы;
В) на этих выборах победило «Умное голосование»;
Г) на этих выборах победил не имеющий пассивного избирательного права А.Навальный и его команда.
В поддержку последней формулировки приведу результаты голосования на выборах Мэра Москвы в 2013 году (без учета недействительных бюллетеней): тогда партия А (то бишь, Собянин) набрала 52,2% голосов, Навальный 27,7%, а все оппозиционные партии, вместе взятые 20,2%. Итого оппозиционные партии с Навальным тогда набрали 47,8% голосов. Теперь – внимание!
На выборах 2019 года депутаты от партии А набрали суммарно 52,9%, а победители «Умного голосования» 47,1% голосов. (Понятно, что если подсчитать электоральные успехи оппозиционных партий – долю голосов, набранных депутатами, выдвинутыми КПРФ, и вроде как ЛДПР и «Родиной» - в 2014 году, то мы получим мизерные проценты). Как я предполагал, за последние 5 лет в Москве сложилась устойчивая электоральная конфигурация, но включает она не «Единую Россию» с КПРФ и другими, а только две партии, да и то не зарегистрированные – партию А и партию Н.
И что будет?
К сожалению, эта конфигурация работает только на выборах. Для партийной работы и для работы в законодательных органах она не годится. Депутаты партии Н (может быть, за одним исключением) вряд ли признаются, что многие из них обязаны мандатом «Умному голосованию». А уж работать с депутатами московское правительство умеет отлично. Напомню, что попавшие в Мосгордуму в 2001 году кандидаты из «Списка четырех», выдвинутые СПС и Яблоком в скором времени поняли, что в партии А намного уютней: семеро из десяти стали членами «Единой России».
Так что умного голосования в Мосгордуме не будет. Будет, как обычно, - нужное партии А.
Только ли «Умное голосование»?
«Умное голосование» сработало потому, что российские выборы неинтересны большинству граждан. 78% граждан не пошли голосовать. Это – результат того, что происходило с российскими выборами последние примерно 20 лет. Партия А старалась как могла: она мазала медом избирательные участки и записывала в реестры надомного голосования всех клиентов собесов. Чем выше уровень безразличия граждан к выборам, тем выше у нас уровень голосования на дому. Вот статистика по доле голосования вне помещения (от числа избирателей, принявших участие в выборах):
Год 1997 2001 2005 2009 2014 2019
Доля голосования «на дому» 2,8% 4,6% 4,1% 5,2% 5,8% 7,4%
И все-таки явка составила 22%! На избирательные участки пришли те, кому не все равно, и кто понял, что такое «Умное голосование». А остальные почти не пришли. Результат налицо.
И что еще важно: явке не приписали 10 процентов, как это практиковалось в  Москве в 2007-2011 годах. Пока боятся – после манифестаций 2011-2012 годов. Пока тренируются разгонять манифестации. Но проиграв раунд на ринге политтехнологий, могут вернуться и к старым дедовским методам.
Избиратель

Апелляционная жалоба на административный штраф по ст.20.2 КоАП

Судья Яковлев И.А.
Дело № 5-1453/2019
В Московский городской суд
Москва, ул. Богородский Вал, 8

Заявитель: Бузин Константин Андреевич
Место жительства: г.Москва,




Жалоба
на постановление по делу об административном правонарушении

13.08.2019 судья Головинского районного суда г.Москвы Яковлев И.А. вынес постановление по делу №5-1453/19 о совершении Бузиным К.А.  административного правонарушения, предусмотренного ч.5 ст.20.2 Кодекса РФ об АП, которым признал Бузина К.А виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.5 ст.20.2 Кодекса РФ об АП, и назначил ему наказание в виде штрафа в размере 15000 рублей (далее - Постановление).
Полагаю, что указанное постановление не основано на законе и принято с нарушением норм процессуального права, а поэтому должно быть отменено в апелляционном порядке.
1. Необоснованность обжалуемого Постановления.
Обжалуемое судебное постановление основано на утверждении, что Бузин К.А. участвовал в несогласованном публичном мероприятии. Само по себе это утверждение основано лишь на письменных показаниях двух лиц (Цыплакова С.В. и Теленкова В.Л.), которые в судебном заседании допрошены не были. Указанные показания одновременно представлены в форме рапортов и объяснений свидетелей. Однако есть основания полагать, что эти показания, допущенные судом в качестве доказательств, являются подложными, и к ним следовало отнестись критически. Для этого есть следующие основания:
1) Рапорты сотрудников полиции Цыплакова С.В. и Теленкова В.Л. являются идентичными не только по содержанию, но и по форме, что приводит к выводу, что они составлены не собственноручно лицами, подписавшими эти рапорты;
2) Объяснения свидетелей Цыплакова С.В. и Теленкова В.Л. являются идентичными не только по содержанию, но и по форме, что приводит к выводу, что они составлены не собственноручно лицами, подписавшими эти объяснения;
3) Объяснения свидетелей подписаны теми же лицами, что и рапорты, поэтому они не могут быть подтверждениями рапортов, также, как и рапорты не могут быть подтверждениями объяснений свидетелей. Между тем, обжалуемое Постановление в качестве обоснования содержит следующую логическую цепочку: вина Бузина К.А. подтверждается показаниями свидетелей – сотрудников полиции Цыплакова С.В и Теленкова В.Л. (стр.1 Постановления), а показания свидетелей подтверждаются «рапортами указанных полицейских» (стр.2 Постановления), то есть, теми же Цыплаковым С.В и Теленковым В.Л. С таким же успехом можно утверждать, что любое доказательство подтверждается его копией.
4) Объяснения свидетелей Цыплакова С.В и Теленкова В.Л. противоречат представленными в материалах дела видеозаписи, кадрами из этой видеозаписи, схемой места задержания. Последние свидетельствуют о том, что Бузин К.А. в момент задержания не находился в составе какой-либо «группы граждан», находившейся в «непосредственной близости у здания Правительства Москвы», как это утверждается в объяснениях свидетелей Цыплакова С.В и Теленкова В.Л.
В Постановлении также утверждается (стр.1), что вина Бузина К.А. подтверждается протоколом об административном правонарушении, имеющимся в деле. Однако указанный протокол не является самостоятельным доказательством, поскольку составлен лицом (капитаном полиции Сапрыкиным Е.А.), который не присутствовал на месте предполагаемого правонарушения и описывает правонарушение исключительно на основании упомянутых выше рапортов или объяснений свидетелей. В протоколе об административном правонарушении имеются возражения лица, привлеченного к административной ответственности, полностью отвергающие предъявленные обвинения, и никак не учтенные в обжалуемом Постановлении.
Таким образом, обжалуемое Постановление зиждется на сомнительных доказательствах, дублирующих друг друга и не подтвержденных в достаточной степени. Эти доказательства могли быть подтверждены или опровергнуты допросом свидетелей в судебном заседании, что, не было сделано. В соответствии со ст.1.5 КоАП неустранимые сомнения в виновности лица, привлекаемого к административной ответственности должны толковаться в пользу этого лица.

2. Нарушение норм процессуального права
Нарушение норм процессуального права при принятии обжалуемого Постановления выразилось в том, что не были выполнены правовые нормы Кодекса РФ об административных правонарушениях (далее – просто КоАП).
Статья 24.1 устанавливает, что задачами производства по делам об административных правонарушениях являются всестороннее, полное, объективное и своевременное выяснение обстоятельств каждого дела, разрешение его в соответствии с законом. Статья 26.11 КоАП требует всестороннего, полного, и объективного исследования всех обстоятельств дела в их совокупности. Доказательства никакой из сторон не могут иметь для судьи заранее установленную силу.
При рассмотрении дела суд отказал Бузину К.А. в вызове в качестве свидетелей капитана полиции Сапрыкина Е.А., с нарушением составившего протокол об административном правонарушении, сотрудников полиции Цыплакова С.В и Теленкова В.Л., якобы производивших задержание Бузина К.А. и якобы составивших рапорты и давших ложные объяснения, свидетеля Альбац Е.М., присутствовавшую при задержании Бузина К.А. Таким образом, суд отказался производить полное и объективное выяснения обстоятельств дела.
Постановление, вынесенное судьей Яковлевым И.А. свидетельствует о том, что суд не произвел всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств дела, а сомнительные доказательства, представленные одной из сторон, имели для судьи заранее установленную силу.
Суд не учел и не упомянул в обжалуемом Постановлении процессуальные нарушения, о которых суду было сообщено в ходе судебного заседания:
1) отсутствие протокола административного задержания, который должен был быть составлен в соответствии с ч.1 ст.27.4 КоАП;
2) составление протокола об административном правонарушении не на месте правонарушения (требование ч.1 ст.27.2 КоАП) и ошибки в этом протоколе (неправильный адрес лица, привлекаемого к административной ответственности).

Обжалуемое Постановление свидетельствует о том, что суд основал свое решение исключительно на доводах одной из сторон без какой-либо их проверки, не учел доказательства, представленные другой стороной. Тем самым суд нарушил принцип российского правосудия, установленный ч.3 ст.123 Конституции Российской Федерации, заключающийся в том, что судопроизводство в нашей стране должно осуществляться на основе состязательности и равноправия сторон.
Суд, основывая свое решение только на письменных доказательствах, представленных стороной, отсутствующей в судебном заседании, и не принимая во внимание доказательства стороны, присутствующей в судебном заседании, фактически представил интересы отсутствующей стороны обвинения, что принципиально противоречит предназначению российского суда, поставив под сомнение не только беспристрастность и объективность судьи (ч.2 ст.3 Федерального закона «О статусе судей в Российской Федерации»), но и авторитет судебной власти, ее самостоятельность и независимость (ч.1 ст.5 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации»).
При этом суд также нарушил международные обязательства Российской Федерации в части, касающиеся гражданских прав на справедливое судебное разбирательство.

3. Основания для прекращения производства по делу
В материалах дела не содержатся доказательства совершения моим подзащитным административного правонарушения. В судебном заседании не доказаны наличие события и состава правонарушения.

В связи с изложенным, учитывая отсутствие события и состава вменяемого Бузину К.А. правонарушения, недоказанность обстоятельств, на основании которых было вынесено обжалуемое Постановление, на основании ч.1 ст.30.1, п.3 ч.1 ст.30.7 КоАП прошу суд апелляционной инстанции отменить обжалуемое Постановление и прекратить производство по данному делу.


Подпись

Дата
Избиратель

Никогда не было, и вот опять…

Ведомости опубликовали мою статью об этапе регистрации кандидатов на выборах депутатов Мосгордумы https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2019/07/24/807251-byurokratiya-manipuliruet. Статья актуальная, но она, к сожалению, под замком. Поэтому публикую здесь (в исходном варианте). 

Выборы - не такая безобидная штука, как это может показаться людям старшего поколения, которые помнят еще выборы советские. Нынешним организаторам выборов (я не имею в виду избирательные комиссии) тоже хочется, чтобы эти мероприятия были веселым ритуалом легитимации действующей власти. Отсюда пирожки и лотереи на избирательных участках. Однако есть одно «но»: период 90-х заронил в некоторых российских гражданах сомнение в том, что выборы — это только ритуал. Фантазию стимулирует и Конституция России, в которой сказано, что свободные выборы являются высшим непосредственным выражением власти народа. И народившееся новое поколение, не помнящее советских выборов, с сомнением относится к тому, что происходит на наших выборах. У многих возникает подозрение, что наши «электоральные мероприятия» (по меткому определению политолога Г.Голосова) – совсем не те свободные выборы, которые подразумеваются в Конституции.
Нельзя сказать, что это подозрение рождается вдруг. По сравнению с другими странами Россия очень инертна. Она долго раскачивается. Требуется много раз поиздеваться над избирателями, несколько раз избрать уродливые законодательные и представительные органы, чтобы возмущение вылилось на улицы.
Массовые протесты после выборов в Госдуму 2011 года были подготовлены выборами 2007 и 2008 годов, когда прямые фальсификации (то есть фальсификации в день голосования и при подсчете голосов) приняли всероссийский размах. То, что сейчас происходит в Москве, где опять тысячи граждан вышли на улицы в связи с выборами – накопленный эффект московских квазивыборов последних 22-х лет.
Да, да именно на выборах 1997 года впервые был избран такой состав Мосгордумы, который, по выражению тогдашнего главреда «Тверской, 13» «не хамит и не скандалит, а работает, сотрудничает с исполнительной властью на благо горожан». Тогда из 35 избранных депутатов 27 были креатурами неформального «списка Лужкова». В дальнейшем выдвиженцы московской администрации ходили под разными флагами – «Отечества» в 2001 году, «Единой России» в 2005, 2009 и 2014. Они почти всегда выигрывали выборы в одномандатных округах, а Мосгордума с тех пор никогда не была самостоятельным органом, а всегда была придатком московской исполнительной власти.
Московские выборы очень ярко показывают, что наши партии на выборах – лишь юридические декорации, а основным участником выборов является неформальная партия чиновничества (администрации). Хуже того, эта партия является не только участником, но и организаторам выборов со всеми вытекающими отсюда последствиями.
То, что сейчас произошло в Москве – недопуск к избирательному бюллетеню многих кандидатов из «несистемной» оппозиции через отказ в регистрации – совсем не новшество для московских выборов. В полном объеме эта технология была обкатана на московских муниципальных выборах 2004 и 2008 года. Цинично абсурдные отказы в регистрации тех лет с удовольствием поддерживались московскими судами, столь же «независимыми», сколь и избирательные комиссии.
На выборах в Мосгордуму 2009 года было отказано по подписям всем «нежелательным» с точки зрения администрации кандидатам-самовыдвиженцам (И.Стариков, Н.Ляскин, Р.Доброхотов, И.Драндин, В.Милов, И.Яшин, С.Давидис). Подписи тогда было собирать несколько легче: во-первых, требовалось собрать не 3%, а лишь 1% подписей избирателей округа, во-вторых часть подписной кампании приходилась на осень. На выборах 2014 подписной барьер уже составлял абсурдные 3%, а подписная кампания приходилась на лето; многие несистемные политики (В.Милов, И.Яшин, Н.Ляскин, В.Кичанова, М.Мотин, Л.Соболь) заявили, что не могут собрать такое количество подписей. Лишь трое «несистемных» политиков – М.Гайдар, О.Романова и М.Кац – сумели собрать достаточное количество подписей, но зарегистрирован был только последний.
Если в 2009 году основную роль в выбраковке подписей играли сами избирательные комиссии, придираясь к шапке подписного листа, либо к заверительным надписям сборщиков подписей, то в 2014 году основными выбраковщиками подписей стали «эксперты» УФМС и «почерковеды». Такое смещение центра тяжести в сторону «экспертов» от исполнительной власти произошло потому, что кандидаты стали более тщательно выверять подписи в своих штабах.
Эта же технология была применена и на выборах в Мосгордуму в 2019 году. За прошедшие пять лет, нежелательные для администрации Москвы политики набрались опыта и известности у избирателей. Некоторые из них стали лидерами общественного мнения, некоторые – муниципальными депутатами с широким кругом общения. Тем не менее они остались нежелательными, и главный участник выборов побоялся допускать их до избирательного бюллетеня: проведенный в 2013 году Администрацией Президента эксперимент над Собяниным подтвердил реальную опасность несистемной оппозиции. А подписи стали лучше, и избирательные комиссии самостоятельно не могли наскрести 10% брака. В бой опять пошли «эксперты».
Вообще-то, опыт российских выборов показал, что отказать в регистрации нежелательного кандидата на основе выбраковки подписей можно всегда, была бы на то политическая воля. История наших выборов изобилует случаями, когда отказывали по совершенно надуманным основаниям, а иногда комиссии просто портили подписи, чтобы их затем забраковать.
Отспорить подписи в суде, по крайней мере в том объеме, который нужен для регистрации, практически невозможно по простой причине: суды висят на той же «властной вертикали», что и избирательные комиссии. Но одно дело подпись, забракованная из-за того, что избиратель, указавший, что он живет в Ярославле, не написал, что Ярославль находится в Ярославской области, а другое дело, когда подпись забракована, потому что эксперт посчитал, что дата написана не рукой избирателя. Все заключения «экспертов» регистрирующая комиссия принимает на веру, проверять она их не будет, и даже считает, что она не имеет права этим экспертам не доверять. Также, как и суд.
Но, ведь, некоторых кандидатов, сдававших подписи, регистрируют! Как же это происходит? Для многих (в первую очередь для руководителей территориальных избиркомов) это не секрет. Да, по подписям регистрируют кандидатов, которые либо являются «кандидатами от администрации», либо нужны администрации в качестве фона (спойлеры, дублеры и явно непроходные кандидаты). Вдумайтесь: на выборах 2014 года 67% кандидатов, зарегистрированных по подписям, не набрали при голосовании и 3% голосов, а некоторые набрали голосов на порядок меньше, чем якобы собрали подписей.
Это произошло и на этих выборах. Зарегистрировано 103 кандидата, которые для регистрации сдавали подписи. Многие ли из них реально смогли собрать около пяти тысяч подписей? Вряд ли.
Тот, кто участвовал в работе штабов на этих выборах хорошо понимает, что такое количество подписей в летней Москве можно собрать лишь с неимоверными затратами человеческих и финансовых ресурсов. Допустим, что «кандидатам от администрации» помогли собрать реальные подписи – для этого у администрации есть большой штат работников ЖКХ и советников районных управ. А вот остальным, «фоновым» кандидатам, пришлось помогать предоставлением списков избирателей, которые имеются как в самой администрации, так и в аффилированных с ней организациях ЖКХ, а также, между прочим, в территориальных избирательных комиссиях. Понятно, что переписанные с этих списков данные об избирателях, будут неплохо соответствовать базам данных МВД.
Может быть, графологи могут определить, что подписные листы у «фоновых» кандидатов нарисованы? Могут, если будут проверять их также тщательно, как и листы «нежелательных» кандидатов. И если, конечно, захотят.
Напомним, что и графологи, и эксперты из управления по регистрации граждан являются сотрудниками МВД, которое принадлежит к исполнительной ветви власти. 
Итак, оказывается, что окружные избирательные комиссии, которые регистрируют кандидатов, могут зарегистрировать тех, кто подписи не собрал, и, наоборот, отказывают в регистрации тем, кто подписи, собрал (по крайней мере собрал большое число реальных подписей). Избирательные комиссии якобы не интересуются политикой, и не знают, что отказывают в регистрации кандидатам, за которых готовы проголосовать большое число избирателей. Это означает, что подписной барьер, задуманный как средство для недопуска к выборам кандидатов, которые совсем не имеют поддержки, работает в противоположном направлении: он лишает избирательных прав значительную долю граждан.
Таким образом, избирательные комиссии работают в качестве первого эшелона обороны действующей власти от граждан на фланге избирательных прав. Как же это произошло с органами, которые по закону «обеспечивают реализацию и защиту избирательных прав»?
В Москве уже давно – с 1996 года создана система контролируемых администрацией избирательных комиссий. Эта система уже более 20-ти лет «подыгрывает» в пользу московской администрации. Московская городская избирательная комиссия под руководством бессменного председателя уже много раз проявляла себя в качестве такого подыгрывающего. В основном, в роли прикрытия нарушений нижестоящих комиссий, но иногда и в качестве инициатора (вспомним несколько случаев, когда Мосгоризбирком выпускал «информационные» материалы, до степени смешения похожие на агитки административных кандидатов).
Что же касается окружных избирательных комиссий, сейчас регистрирующих кандидатов, то напомню, что это - те же территориальные избирательные комиссии, формируемые Мосгоризбиркомом. Многие территориальные комиссии, и особенно их председатели уже давно зарекомендовали себя как злостные нарушители избирательных прав граждан. Но неоднократно поощренные за это свыше – продолжают упорно выполнять волю главного участника выборов. Поэтому неудивительно, что такие окружные избирательные комиссии почти единогласно отказывают в регистрации кандидатам, за которыми стоит большое число избирателей и регистрируют «фоновых» кандидатов.
То, что произошло в Москве сейчас – совсем не новое явление. Вытеснение из правового поля, с выборов – это вытеснение на улицу. Произошедшее еще на несколько градусов подогрело температуру гражданского общества в Москве. Накопление пара идет. Подождем, когда закипит?
Избиратель

О регистрации кандидатов в Москве и пьет ли Федоров коньяк по утрам?

Порадовали меня рассуждения руководителя ВЦИОМ Валерия Федорова из "Palazzo Toschi Mosca Pesaro" об итогах регистрации кандидатов в Москве (https://www.facebook.com/Fedorov.Valery.WCIOM). Люди, которые набраны в регистрирующие комиссии, представляют процесс сбора пяти тысяч подписей за 25 дней в летней Москве примерно так же, как автор поста.
Утверждение «Всем очевидно, что подписей они не собрали, а те, что собрали, в основном либо куплены, либо нарисованы. Доказательств тому предъявлена масса, но сами бывшие кандидаты их тщательно игнорируют» сильно выдают дилетанта.
Может, сначала стоит поработать во время подписей у какого-нибудь "несистемного" кандидата? (Не буду вдаваться в дискуссии с маргинальными комментаторами, которые считают, что все несистемные кандидаты маргиналы). Неплохо также приглядеться к тому, как подписи проверяют у разных кандидатов. Так что, проведу-ка я маленький ликбез для рассуждателей на эту тему из Palazzo Toschi Mosca Pesaro.
Есть 3 способа "собрать" эти 5000 подписей:
1) Организовать работу штаба, пройтись по всем своим контактам (которые есть, например, у муниципальных депутатов, а также у местных активистов, собиравших ранее подписи за какую-то местную инициативу), дополнительно привлечь за деньги (1-2 миллиона рублей) сборщиков и сотрудников, которые подписи проверяют и оформляют.
2) Организовать сбор совместными силами префектуры, управ и нанятых политтехнологов, привлекая бюджетников (ЖКХ, ЦСО) и советников районных управ (тоже местные активисты, но связанные с местной властью). При этом, поскольку советников много, с каждого из них требуется собрать немного подписей – фактически от соседей. Стимулы в этом случае – небольшие подачки от власти, часто – натурой. Это и есть пресловутый «административный ресурс» в чистом виде.
3) Получить через администрацию (отнесем сюда же и территориальные избиркомы) более-менее надежную базу данных избирателей и переписать их в подписные листы. При этом все расходы будут идти черным налом. Это – административный ресурс «в грязном виде».
Заметим, что при любом (!) способе сбора будет какой-нибудь брак из-за «засланных казачков», из-за «человеческого фактора» и пр. По подписям можно не зарегистрировать всегда, была бы на то политическая воля - это эмпирически установленный на российских выборах факт.
В Москве на регистрацию подали документы 160 кандидатов, собиравших подписи, из них будем считать 40 – это кандидаты от главной политической силы – администрации (не путать с ее формальным придатком – партией «Единая Россия»). 5 округов, где нет «несистемных» оппозиционеров оставляем для вялой борьбы нанайских мальчиков в виде «системной» оппозиции. Остается 120. Поскольку кроме кандидатов от администрации на имитационных выборах нужны «фоновые» кандидаты (спойлеры, «киллеры», дублеры, просто фон), отнимаем еще штук 60. Получаем 60 «ненужных» администрации – буйных «несистемщиков»  и «неуловимых Джо», то есть совсем никому не нужных и неизвестных. Это близко к числу незарегистрированных кандидатов (57). Штук 17 из них «несистемщики», а остальные 40 – «неуловимые Джо».
Зарегистрировано 103. Допустим, что у 40 «административных» кандидатов подписи более-менее собраны. Но у 60-ти фоновых они нарисованы. И ничего, проходят через комиссии со свистом. Подписи у них аккуратненькие, списанные с баз данных, а потому проверку через базы данных МВД проходят легко. Конечно, через добросовестных графологов могут не пройти, но кто же им пошлет добросовестных? Так - втихаря и быстро - этих фоновых и проверяют. Ну и к «административным» тоже не сильно придираются.
У «неуловимых Джо» подписи такие, что брака там – тьма, и отказать им просто. А вот с «несистемщиками», которые на этот раз затратили неимоверные усилия, приходится повозиться. Своими силами комиссии не могут наскрести 10% брака, и приходится им привлекать экспертов от той самой политической силы, которая и является основным участником выборов. Дальше уж как получится: если МВД не найдет достаточно брака, то графологи помогут, или – наоборот. И «заключения» ни тех, ни других проверить практически нельзя. Шах и мат! Между тем, по крайней мере некоторые графологи уличены на этих выборах в явной халтуре.
Поэтому, то ли от невеликого знания, то ли от сильного желания, то ли просто из солидарности с армией наших пропагандистов, Валерий Федоров опять задает некорректные вопросы (Кстати, это характерный пример работы возглавляемого Валерием учреждения). Вот он нас спрашивает:
«Если бы Мосгоризбиркомом были Вы, как бы Вы поступили?
1 - зарегистрировал бы всех кандидатов, ибо они такие демократичные, либеральные, оппозиционные, с хорошими лицами и т.п., в общем - социально близкие, а на закон, раз он служит власти, вам плевать с высокой колокольни;
2 - послал бы всех кандидатов-неудачников в сад несмотря на их хорошие лица, ибо dura lex sed lex, и нарушив его, оппозиция теряет всякое моральное право претендовать не только на власть, но и на общественную поддержку
».
Классика жанра: «Перестали ли вы, Валерий пить коньяк по утрам?»
Это кто Мосгоризбиркому социально близкие? «Несистемщики», что ли?
А «неудачники» - это, вероятно, - от большого знания. Эти «неудачники» в течение месяца вкалывали, собирая подписи. За этими «неудачниками» - тысячи людей, которым надоела ложь, возведенная в ранг государственной политики.
И если бы dura lex sed lex, то Мосгоризбирком должен был бы перепроверить все подписи. Увы, формально, время упущено. Теперь можно только зарегистрировать всех – и даже «неуловимых Джо», раз уж столько ошибок наделано.
Избиратель

Никогда не было, и вот опять…

В Москве зреет серьезное недовольство в связи с намечающимися отказами в регистрации кандидатам в депутаты Мосгордумы, которые не вписываются в планы Мэрии по формированию очередного управляемого законодательного органа. Для того, чтобы недовольство выборами вылилось наружу, недостаточно лишь издевательского отношения к голосам избирателей, еще требуется, чтобы такое недовольство накопилось, в российских условиях – чтобы это издевательство повторилось несколько раз: россияне, в общем-то не знают, что такое настоящие свободные (термин – из Конституции) выборы, им почти не с чем сравнивать.
Массовые протесты после выборов в Госдуму 2011 года были подготовлены выборами 2007 и 2008 годов, когда прямые фальсификации (то есть фальсификации в день голосования и при подсчете голосов) приняли всероссийский размах. После этого армия наших пропагандистов по заказу Администрации вспомнила про влияние извне. За следующие восемь лет влияние извне было зачищено полностью, все нежелательные организации изгнаны из страны, начались поиски иностранных агентов внутри. Более того, на выборах 2012-2018 годов прямые фальсификации поутихли.
Но постепенно они возвращаются. Они начинаются с местных выборов, переходят на региональный, а потом и на федеральный. Но сейчас мы еще в начале пути. В Москве еще применяются более тонкие методы, характерные, кстати, для конца 90-начала 2000-х годов. Эти методы – отказы и отмены регистрации нежелательных для администрации кандидатов, а также массированная агитация под видом информирования – не в меньшей, а в большей степени искажают волю избирателей по сравнению с прямыми фальсификациями.
История выборов в Москве драматична. Выборы депутатов Мосгордумы 1997 года положили конец разделению властей в Москве («судебная власть» за время перестройки так и не смогла выйти из летаргии). Вряд ли можно сказать ярче, чем сказал главный редактор газеты «Тверская,13» М.Полятыкин после тех выборов: «в Москве наконец были избраны такие органы представительной власти, которые не хамят и не скандалят, а работают, сотрудничают с исполнительной властью на благо горожан». После этого были выборы московских депутатов 2001, 2005, 2009 и 2014 годов, которые подчистую выигрывала исполнительная власть города Москвы, неважно под каким флагом – «Блока Лужкова», блока «ОВР» или партии «Единой России». Неважно потому, что партия-победительница всегда была одна – это необъявленная партия московской бюрократии.
Выигрывала она не только потому, что была главным участником выборов с огромными ресурсами, позаимствованными у граждан в форме налогов и власти, но и потому, что была одновременно и организатором выборов. Фактически с 1996 года в Москве сформирована система избирательных комиссий, которая являлась придатком исполнительной власти. Формирование комиссий в Москве (впрочем, и в России тоже) лишь формально осуществляется вышестоящими комиссиями, в реальности их формирует администрация. Территориальные избирательные комиссии (а при необходимости и окружные) формируются Московской городской избирательной комиссией, которая опирается на предложения префектур и управ. Сама же Московская комиссия формируется наполовину Мэром, а на другую половину – «сторонниками» Мэра в Мосгордуме.
В результате история московских выборов включает в себя историю запредельно незаконных и тем более - несправедливых решений избирательных комиссий и действий, поддержанных московскими судами.
Разгул беззакония начался еще в 2004 году – на третьих муниципальных выборах в Москве. Хотя количество подписей в поддержку выдвижения было мизерным – 40-60 подписей – нежелательным кандидатам отказывали под любыми предлогами – неправильное оформление подписного листа или отсутствие подписи под справкой о пенсии. При этом суды даже не обращали внимание на те процедурные нарушения, которые допускали комиссии. Аналогичный отсев кандидатов и даже целого списка кандидатов от парламентской партии был устроен на муниципальных выборах 2008 года.
И если выборы 2005 года по смешанной системе в Мосгордуму можно считать более-менее спокойными (в основном применялась технология массированной агитации под видом информирования), то в 2009 и 2014 годах был устроен «геноцид» нежелательных кандидатов, которых не регистрировали, находя в их подписных листах массу недостатков. При этом кандидаты, намеченные Мэрией на депутатские места, а также спойлеры и кандидаты, которые не интересовали никого, проходили через «проверку» подписных листов, которой никто не видел.
В 2009-м году задача по сбору подписей была несколько проще: надо было собрать подписи 1% избирателей округа. Все кандидаты (за исключением Е.Гусевой), выдвинутые несистемной оппозицией (И.Стариков, Н.Ляскин, Р.Доброхотов, И.Драндин, В.Милов, И.Яшин, С.Давидис) не были зарегистрированы по подписям.
В 2014 году количество необходимых для регистрации подписей было увеличено до абсурдных 3% от общего числа избирателей в округе. Многим оппозиционным кандидатам не удалось собрать такое количество подписей, в чем они честно признались (В.Милов, И.Яшин, Н.Ляскин, В.Кичанова, М.Мотин, Л.Соболь). Лишь трое «несистемных» политиков – М.Гайдар, О.Романова и М.Кац сумели представить подписи в избирательную комиссию. Первые двое не были зарегистрированы, поскольку у них обнаружили в подписях более 10% брака.
И в 2009, и в 2014 году я лично наблюдал, как проходила проверка подписей в окружных избирательных комиссиях. Ответственно могу сказать, что проверка «нежелательных» для Мэрии кандидатов проходит значительно тщательнее, чем у других кандидатов. Технология выявления недействительных подписей в 2014 году несколько отличалась от технологии 2009 года: если раньше большую роль играли поиски недостатков в шапке подписных листов, а также заключения почерковедов, которые браковали подписи десятками без должного обоснования, то в 2014 году основную роль сыграла «дырявая» база УФМС, которую тоже нельзя было проверить.
То, что происходит при проверке подписей сейчас – совсем не новое явление. Это добавит еще несколько градусов к температуре гражданского общества в Москве. Накопление пара идет. Подождем, когда закипит?
Избиратель

Почему Д.Реут и Г.Мельконьянц по-разному толкуют закон?

Диму Реута я помню еще с тех времен, когда он совсем еще скромным мальчиком пришел работать в Московскую городскую избирательную комиссию и обитал в маленькой комнате (а дело было еще на Тверской) вместе с Т.А.Витошкиной. Дима внимательно слушал мои рассуждения о конституционном предназначении выборов, и мне казалось, что из него может получиться гражданин. Но не получился, получился кондовый чиновник. Социальные гены Горбунова явно пересилили мои.

С точки зрения получения индивидуальных преимуществ, чиновничья среда в среднем оказывается более благоприятной, чем обычное гражданское общество. Правда, при авторитарном обществе существенно повышается риск резкого перехода от сумы к тюрьме, но и куш можно сорвать солидный. Например, позже пришедший в МГИК Слава Шуленин уже попал на верхний этаж номенклатуры. А Дима, конечно, немного засиделся на пятом сверху этаже – 19 лет на этаже избиркома. Правда, у него есть шанс сменить бессменного Горбунова.
Ну так вот. В уже вполне обюрократившихся мозгах Димы Реута норма закона
«при проведении проверки подписей избирателей… вправе присутствовать любой кандидат, представивший необходимое для регистрации количество подписей избирателей, или его доверенные лица, уполномоченные представители или доверенные лица любого избирательного объединения, выдвинувшего кандидата, муниципальный список кандидатов и представившего необходимое для регистрации количество подписей избирателей»
означает, что больше почти никого на эту проверку пускать нельзя. Дима так и пишет Грише: «Установленный законом перечень лиц, имеющих право присутствовать при проведении проверки подписных листов, является закрытым и расширительному толкованию не подлежит». Будьте уверены, Дима совершенно убежден в этом! Он, конечно, знает, что проверку подписных листов могут осуществлять почерковеды из полиции, спецы из администрации и эксперты из УФМС. Но это знание ни за что не поколеблет уверенность Димы в своей правоте.
Это – диалектика (она же демагогия) русского чиновничьего мышления. Список закрытый и не подлежит расширительному толкованию! Я так сказал! А за мной стоит суд, прокурор и другие (право)охранительные органы.
А что Гриша? За ним никакие реальные пацаны не стоят. И толкует он закон по-другому. Читал фантастическую книгу под названием Конституция Российской Федерации. Читал, что принципом российских выборов является открытая и гласная деятельность избирательных комиссий. Усугубил законом о СМИ. Ну, и получилась у него в голове каша.
И не может он так безапелляционно как Д.Реут заявить, что положения законодательства в их системной взаимосвязи (любимое выражение нашего Конституционного суда) говорят о том, что представители СМИ и не только они могут присутствовать при проверке подписей, что ничего в этом страшного (для страны, а не для номенклатуры) не будет, что процитированный перечень лиц не является закрытым, а Реут в очередной раз брякнул необоснованную чушь, которая хорошо принимается только нашим судом.

Избиратель

Дистанционное голосование и доверие к результатам выборов

«Николай Булаев отметил, что профессиональное отношение региональных избиркомов, в частности, Московской городской избирательной комиссии, поддержка представителей органов исполнительной власти города Москвы и содействие проведению цифровых экспериментов (голосование на цифровых участках и дистанционное электронное голосование) позволяет утверждать, что к единому дню голосования будут выработаны механизмы, вызывающие доверие избирателей и уважение к проделанному труду».
Пресс-служба ЦИК РФ

Член ЦИК Антон Лопатин проиграл мне бутылку коньяка.
23 января 2017 года я, как новоиспеченный руководитель Экспертно-консультационной группы (ЭКГ) при Председателе ЦИК РФ сделал доклад о том, что вполне реально отказаться от открепительных удостоверений и предоставить возможность избирателям, находящимся далеко от своего места жительства, голосовать по своему «родному» избирательному округу, но в ТИК по месту нахождения. Мы исходили из того, что все наши ТИКи имеют доступ к ГАС «Выборы» и для любых выборов можно, используя Регистр избирателей, сделать базу данных избирателей, имеющих активное избирательное право на этих выборах. Элла Александровна горячо поддержала нашу идею, предложив расширить и углубить его до УИКов. Расширяли и углубляли её под руководством Николая Ивановича Булаева, чем он очень гордится; подозреваю, что отсюда родился «мобильный избиратель», а теперь дело дошло и до настоящего дистанционного голосования. А вот Антон Игоревич Лопатин, заведующий в ЦИКе автоматизацией выборов, был настроен скептически и поспорил со мной, что наши идеи будут претворены в жизнь только тогда, когда все УИКи будут оснащены компьютерами с Интернетом.
Инициатива по голосованию в своем избирательном округе, удаленно от места жительства была первой инициативой ЭКГ. Но совсем не последней, и я всегда подчеркивал, что отсутствие автоматизации совсем не главная проблема наших выборов. И доверие к выборам не определяется уровнем автоматизации голосования, как раз наоборот: недоверие к новациям на выборах коренится в других изъянах наших выборов. Конечно, сцены с избиением наблюдателей и со вбросами членами комиссий бюллетеней не повышают авторитет выборов, но даже это не главное. А главное то, что, как и в советские времена, политическим участником и организатором выборов является действующая администрация со всеми вытекающими отсюда последствиями, а выборы при этом превращаются в самовоспроизводство власти.
Я – сторонник внедрения автоматизации в избирательный процесс. Но при нынешнем уровне доверия граждан к институту выборов делать это надо, предварительно расширяя до консенсусного максимума уровень общественного контроля за работой технических средств. И не автоматизировать выборы, пока  консенсус не достигнут.
Нынешнее ускоренное внедрение дистанционного голосования вызвало серьёзные волнения в экспертных кругах, как среди IT-специалистов, так и у юристов.
С одной стороны, как это принято у чиновников, подобные достижения широко рекламируются как их неустанный труд на благо Отечества. С другой стороны, сражения по проблемам дистанционного голосования отвлекают от более крупных проблем российских выборов. Об этом хорошо написал Алексей Власов (https://blohokuy.livejournal.com/9067.html#t5483) в статье «Электронное голосование» - ловля электоральных блох и развод на электоральный блокчейн». На моей памяти — это не первый такой случай в истории наших выборов: когда-то все внимание было отвлечено на «ловлю блох» в КОИБах.
Внедряемое дистанционное голосование действительно вызывает опасения. С моей точки зрения, главными опасностями является расширение возможностей принуждения (в различных формах, включая подкуп) к голосованию и даже голосование за других лиц, а также невозможность проверки правильности подсчета поданных голосов. Последний недостаток можно было бы преодолеть, публикуя программное обеспечение дистанционного голосования, но скрытность наших организаторов выборов не дает это сделать (напомню, что они даже отказались от ранее объявленной возможности расшифровки QR-кодов, недавно внедренных на протоколах об итогах голосования).
При этом надо понимать, что на стадии эксперимента никаких фальсификаций не будет, также, как их долгое время не было при внедрении КОИБ. Фальсификаторов интересует лишь массовое использование технических средств.
Настороженность по отношению к техническому прогрессу на выборах вызывают не только потенциальные баги в программном обеспечении, о которых говорят IT-специалисты. Юридическая сторона порождает не меньше вопросов.
Два принятых федеральных закона содержат вполне неконкретные юридические нормы. Федеральный закон «О проведении эксперимента по голосованию на цифровых избирательных участках, образованных в городе федерального значения Москве, на дополнительных выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации седьмого созыва и выборах высших должностных лиц субъектов Российской Федерации (руководителей высших исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации), проводимых 8 сентября 2019 год» устанавливает, что порядок дистанционного голосования определяет ЦИК РФ, а Федеральный закон «О проведении эксперимента по организации и осуществлению дистанционного электронного голосования на выборах депутатов Московской городской Думы седьмого созыва» возлагает определение порядка голосования на Московскую городскую Думу. Московский же закон отсылает еще дальше – к порядку, установленному Московской городской избирательной комиссией.
А избирательные комиссии, на которые возложена обязанность написать нечто конкретное о том, как будет проходить такое голосование, наверняка не посчитают себя вправе вообще затронуть те главные проблемы, о которых я написал выше. Хотя слов об открытости и гласности будет в их нормативных документах достаточно.
Отметим еще и тот факт, что уже принятые законы содержат положения, подвергшиеся критике. Например, из них неясно, может ли голосующий дистанционно избиратель выразить свою волю недействительным бюллетенем (как это может сделать избиратель, голосующий бумажным бюллетенем). А в случае с «московским экспериментом» непонятно по какой причине избиратели некоторых избирательных округов оказываются в условиях, отличных от избирателей других округов.
На выборах 8 сентября этого года мы будем экспериментировать, а организаторы выборов будут получать награды за внедрение новых технологий. Как бы это не оказалось единственным результатом эксперимента.
Избиратель

И опять о том, почему наши выборы – не выборы

Возможно, на фоне заботы депутата Иванова о маркировке пива, эта заметка может показаться скучной и даже занудной. Тем не менее, рискну еще раз сказать то, о чем мы с моими коллегами говорим уже ни много-ни мало 20 лет.
О том, что активное участие действующей власти, в российском случае – исполнительной власти (администрации) – в выборах, обессмысливает их, искажает главную цель выборов, превращает их в имитацию демократического института.
Поводом к написанию этой заметки стало исследование телеканала «Дождь» (https://tvrain.ru/articles/moskovskie_bjudzhetnye_smi_reklamirujut_provlastnyh_kandidatov_ne_dozhidajas_vydvizhenija-486615/) о рекламировании в московских государственных и муниципальных газетах будущих кандидатов в депутаты Мосгордумы. Сама по себе эта технология не новая, она применяется в Москве по крайней мере с 1997 года, когда начала создаваться «лужковская империя СМИ». К середине первого десятилетия 2000-х эта империя достигла гигантских размеров: районные и окружные газеты имели тираж примерно 7 миллионов экземпляров – по одной газете на каждого московского избирателя.
Те, кто предпочитает таким бесплатным и бесплатно доставляемым газетам специально выписываемую периодику, думают, что «это чтиво» ни на кого не влияет. И глубоко ошибаются: «это чтиво» (подкрепленное другими административными ресурсами), в силу массовости процесса голосования определяет результат выборов. И малотиражные агитационные материалы конкурентов администрации на выборах не могут соперничать с массированным, ведущимся на бюджетные деньги «информированием».
Важность СМИ на выборах осознают все, и во всех странах. Проблема заключается не в плохом регулировании вопросов агитации в избирательном законодательстве (как думает КПРФ), а в структуре собственности на СМИ. Если СМИ преимущественно принадлежат одному собственнику, контролируются из одного центра, то никакие законодательные нормы (которых, кстати, у нас немало) не породят реального равенства кандидатов. Никакие законодательные положения об обязанности СМИ обеспечить равные условия кандидатам для агитации не будут эффективными, так как государственные СМИ будут «информировать» о кандидатах крайне неравномерно.
Выборы в Госдуму 1999 года продемонстрировали такую электоральную роль телевизионных СМИ, что в течение первой пятилетки после прихода новой администрации федеральное телевидение было практически полностью взято под контроль этой администрации. В дальнейшем оно играло на выборах ту же роль массового агитатора, как лужковская империя печатных СМИ.
Кстати, совершенно необязательно, чтобы юридически СМИ было государственным. Важна сама возможность контроля и влияния. Иногда влияние и контроль обеспечиваются, например, какими-нибудь проверяющими органами. На выборах в Мосгордуму 2005 года огромную роль в агитации сыграла формально негосударственная газета «Метро», увеличившая незадолго до выборов свой тираж и обрушившая на пассажиров поток «информации» о будущих административных депутатов городской думы.
Массированное использование массово огосударствленных СМИ в целях агитации – естественная в условиях отсутствия разделения властей избирательная технология. Да, это – ярко выраженное использование административного ресурса, которое не пресекается из-за того, что и избирательные комиссии, и суды, и правоохранительные органы висят на одной вертикали власти.
Такое использование ресурсов в целях агитации помимо избирательного фонда запрещено избирательным законодательством. Впрочем, реклама кандидатов до начала избирательной кампании по закону не является агитацией, поэтому то, что сейчас происходит в московских (да, и в немосковских СМИ) – не агитация, и формально его трудно оспорить как нарушение избирательного закона. Пока – это просто использование средств налогоплательщиков для того, чтобы «раскрутить» будущих административных кандидатов, так сказать, реклама на деньги покупателя.
Глобально же проблема не в нецелевом использовании средств бюджета, а в непосредственном политическом участии государства в выборах. Российское законодательство возлагает на администрацию в избирательном процессе лишь вспомогательную роль, о чем не устают повторять представители исполнительной власти.
Реально на российских выборах администрация является и доминирующим политическим участником, и организатором. А это уже противоречит скорее не конкретным нормам российского права, а скорее третьей статье российской Конституции и международным избирательным стандартам.
В Документе Копенгагенского совещания 1990 года, также, как и в других общеевропейских документах по выборам сказано о том, что справедливые выборы подразумевают «четкое разделение между государством и политическими партиями» и «беспристрастное функционирование государственной судебной службы». Там же сказано, что «деятельность правительства и администрации, а также судебных органов, осуществляется в соответствии с системой, установленной законом». Эти документы, посвященные выборам, акцентируют внимание на то, что выборы тесно связаны со свободой образования и деятельности политических партий.
Как раз эти требования не выполняются применительно к российским выборам. И можно сколько угодно заниматься усовершенствованием законодательства и внедрением современных методов голосования (что, конечно, тоже нужно), но существующая ныне система власти не даст провести те самые выборы, которые по Конституции являются «высшим выражением воли народа».