?

Log in

No account? Create an account
abuzin's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in abuzin's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Monday, September 16th, 2019
3:34 pm
Чужая победа
Про электоральную структуру Москвы
Я не политолог и я не люблю рассуждений без чисел. Но электоральная статистика московских выборов вынуждает делать политические выводы. В моих вычислениях, в основном, фигурировали абстрактные партии и кандидаты; мне интересны были количества голосов, набранные безымянными партиями П1 и П2, безымянными кандидатами К1 и К2. Еще больше были интересны значения явки, недействительных бюллетеней и доли голосования на дому. Но последние московские выборы заставили меня приклеить кандидатам партийные ярлыки.
Ярлыки были почти обычные: КПРФ, ЛДПР, СР, ЯБЛОКО. Менее известны сокращения – КПКР (Коммунистическая партия коммунистов России) и А (партия Администрации). По поводу последней надо пояснить, что эта партия не зарегистрирована, но начиная с 1997 года всегда убедительно выигрывала выборы. В 1997 году под неформальным названием «Список Лужкова» (со счетом 27:8), в 2001 – под видом «Списка четырех» (33:2), в 2005 (28:7), 2009 (32:3) и 2014 (38:7) - под флагом «Единой России».
В этом году ситуация оказалась необычной: административные «самовыдвиженцы» выиграли лишь 25 мандатов из 45. Как же так? Неужели оппозиционные партии – в данном случае КПРФ, «Справедливая Россия» и «Яблоко» за эти пять лет добились признания у избирателей, о чем они сейчас с гордостью говорят? Увы, сравнение электоральной статистики 2014 и этого годов говорит о том, что их успех – результат протестного голосования, аккумулированный призывами «Умного голосования», усугубленного культивированным отсутствием интереса граждан к выборам.
Случился крупный просчет административных политтехнологов. В течение последних 17-ти лет они подстраивали и избирательное законодательство и избирательное правоприменение для максимизации успеха партии администрации, превращая выборы в самовоспроизводство власти. В Москве это было видно особенно отчетливо. Московские законодатели шли даже впереди федеральных: например, в 2005 году они раньше, чем федеральные отменили графу «Против всех». Но наиболее ярко сервильность Мосгордумы (неудивительная при таких результатах выборов) проявлялась при манипуляциях с избирательной системой: в 2005 году, когда федеральный законодатель ввел обязательность смешанной избирательной системы, московский законодатель отреагировал 10-типроцентным заградительным барьером, в 2009-м году он увеличил число одномандатных округов, а в 2014-м году вообще добился от федерального законодателя разрешения сделать все 45 округов одномандатными. Эти фокусы объяснялись очень просто: в одномандатных округах московская администрация легко расправлялась с конкурентами, а пропорциональная система в политизированной Москве давала нежелательные вкрапления в послушный состав Мосгордумы.
Блистательные победы администрации в одномандатных округах объясняются двумя основными технологиями: отказами в регистрации нежелательным кандидатам (имеющим шансы на успех) и массированной агитацией под видом информирования, естественно за государственный счет в государственных и аффилированных с государством СМИ. Есть, конечно, и менее значимые административные технологии, такие как привлечение сотрудников ЖКХ, надавливание административными и правоохранительными органами и прочее. Не стоит забывать и о прямых фальсификациях, но в Москве на региональных и федеральных выборах с 2012 года они незначительны.
За прошедшее с выборов 2014 года время, протестные настроения, конечно, выросли. А политтехнологическое мастерство московской администрации (и курирующих ее кремлевской администрации) осталось на том же уровне. Выборы было решено проводить по той же технологии, что и выборы 2014 года с той разницей, что был отброшен набивший всем оскомину партийный бренд. Они бы и прошли так же, может еще пару мандатов получили бы коммунисты (в придачу к тем, которые специально для них были оставлены), да Яблоку бы освободили пару округов. Потому, что протестные голоса, которых добавилось благодаря хамским (и подчеркиваю специально для ЦИК РФ - незаконным) отказам в регистрации кандидатов, опять бы распылились между конкурентами плохо замаскированных административных кандидатов.
Но «все пошло не так» из-за вмешательства других политтехнологов, которые переиграли московских. Потому что талантливее, потому что мотивированы не соцпакетом государственного служащего, а идейными мотивами.
Итак, давайте сравним электоральную статистику 2014 и этого годов (спасибо Сергею Шпилькину, который выполняет часть работы за избиркомы, представляя эту статистику в удобоваримом виде). Избирательные округа остались почти те же, поэтому мы можем сравнивать результаты представителей партий по округам.
Результат партий в 2019 году по округам следующий:
-Партия администрации (А)– 25 мандатов;
-КПРФ – 13 мандатов;
-«Справедливая Россия» (СР) – 3 мандата;
-«ЯБЛОКО» - 3 мандата;
-Самовыдвиженец -1 мандат.
ВСЕ 20 победивших «оппозиционеров» входили в список «Умного голосования» (УГ). ВСЕ кандидаты от СР, Яблока и самовыдвиженец, ставшие депутатами, были поддержаны УГ. 24 из 25 кандидатов, занявших второе место, входили в список УГ. Может УГ заранее знало итоги голосования? Или все-же наоборот: оно повлияло на итоги и результат?
Для того, чтобы ответить на этот вопрос, надо посмотреть, как изменились результаты партийных кандидатов по сравнению с 2014 годом.
КПРФ была поддержана «умным голосованием» в 33-х округах. Во всех этих округах результат кандидата от КПРФ подрос за пять лет на величину от 5,7% до 29,4%. А без УГ он уменьшился в шести округах (максимально - на 19,2% в 26-м округе) и увеличился только в двух округах (максимально на 12,3% в 13-м округе). (Мы не учитываем три округа, где в 2019 году кандидат от коммунистов не попал в избирательный бюллетень. То же относится и к другим партиям).
СР была поддержана в 8-ми округах. Во всех этих округах результат СР подрос на величину от 5,4% до 29,4%. Без УГ он незначительно увеличился (максимум на 8,5%) в 15-ти округах и уменьшился (максимально на 18,4% в 6-м округе) тоже в 15-ти округах.
Сравнение «яблочных» успехов труднее, поскольку на выборах 2019 года «ЯБЛОКО» выдвинуло кандидатов только по 14-ти округам, при этом 11 из них не были зарегистрированы. Заметим, что в 2014 году «яблочные» кандидаты оказались в избирательных бюллетенях 44-х округов и набрали от 3,4% до 27,9% голосов, не получив ни одного мандата. На этот раз все три яблочника, допущенные до избирательного бюллетеня, были поддержаны УГ и стали депутатами. При этом Е.Бунимович улучшил свой результат на 16,6%, М.Круглов – на 23,3%, а С.Митрохин улучшил результат С.Иваненко на 33,4%.
Что же касается поддержанной УГ в 8-м округе беспартийной Д.Бесединой, то она умудрилась опередить всех партийцев и беспартийных не только в 2019, но и в 2014 году.
Из этого анализа можно сделать вполне определенный вывод разной степени радикализма:
А) «Умное голосование» позволило КПРФ, СР и ЯБЛОКУ провести в Мосгордуму дополнительных депутатов;
Б) «Умное голосование» существенно изменило состав Мосгордумы;
В) на этих выборах победило «Умное голосование»;
Г) на этих выборах победил не имеющий пассивного избирательного права А.Навальный и его команда.
В поддержку последней формулировки приведу результаты голосования на выборах Мэра Москвы в 2013 году (без учета недействительных бюллетеней): тогда партия А (то бишь, Собянин) набрала 52,2% голосов, Навальный 27,7%, а все оппозиционные партии, вместе взятые 20,2%. Итого оппозиционные партии с Навальным тогда набрали 47,8% голосов. Теперь – внимание!
На выборах 2019 года депутаты от партии А набрали суммарно 52,9%, а победители «Умного голосования» 47,1% голосов. (Понятно, что если подсчитать электоральные успехи оппозиционных партий – долю голосов, набранных депутатами, выдвинутыми КПРФ, и вроде как ЛДПР и «Родиной» - в 2014 году, то мы получим мизерные проценты). Как я предполагал, за последние 5 лет в Москве сложилась устойчивая электоральная конфигурация, но включает она не «Единую Россию» с КПРФ и другими, а только две партии, да и то не зарегистрированные – партию А и партию Н.
И что будет?
К сожалению, эта конфигурация работает только на выборах. Для партийной работы и для работы в законодательных органах она не годится. Депутаты партии Н (может быть, за одним исключением) вряд ли признаются, что многие из них обязаны мандатом «Умному голосованию». А уж работать с депутатами московское правительство умеет отлично. Напомню, что попавшие в Мосгордуму в 2001 году кандидаты из «Списка четырех», выдвинутые СПС и Яблоком в скором времени поняли, что в партии А намного уютней: семеро из десяти стали членами «Единой России».
Так что умного голосования в Мосгордуме не будет. Будет, как обычно, - нужное партии А.
Только ли «Умное голосование»?
«Умное голосование» сработало потому, что российские выборы неинтересны большинству граждан. 78% граждан не пошли голосовать. Это – результат того, что происходило с российскими выборами последние примерно 20 лет. Партия А старалась как могла: она мазала медом избирательные участки и записывала в реестры надомного голосования всех клиентов собесов. Чем выше уровень безразличия граждан к выборам, тем выше у нас уровень голосования на дому. Вот статистика по доле голосования вне помещения (от числа избирателей, принявших участие в выборах):
Год 1997 2001 2005 2009 2014 2019
Доля голосования «на дому» 2,8% 4,6% 4,1% 5,2% 5,8% 7,4%
И все-таки явка составила 22%! На избирательные участки пришли те, кому не все равно, и кто понял, что такое «Умное голосование». А остальные почти не пришли. Результат налицо.
И что еще важно: явке не приписали 10 процентов, как это практиковалось в  Москве в 2007-2011 годах. Пока боятся – после манифестаций 2011-2012 годов. Пока тренируются разгонять манифестации. Но проиграв раунд на ринге политтехнологий, могут вернуться и к старым дедовским методам.
Thursday, August 15th, 2019
11:31 am
Апелляционная жалоба на административный штраф по ст.20.2 КоАП
Судья Яковлев И.А.
Дело № 5-1453/2019
В Московский городской суд
Москва, ул. Богородский Вал, 8

Заявитель: Бузин Константин Андреевич
Место жительства: г.Москва,




Жалоба
на постановление по делу об административном правонарушении

13.08.2019 судья Головинского районного суда г.Москвы Яковлев И.А. вынес постановление по делу №5-1453/19 о совершении Бузиным К.А.  административного правонарушения, предусмотренного ч.5 ст.20.2 Кодекса РФ об АП, которым признал Бузина К.А виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.5 ст.20.2 Кодекса РФ об АП, и назначил ему наказание в виде штрафа в размере 15000 рублей (далее - Постановление).
Полагаю, что указанное постановление не основано на законе и принято с нарушением норм процессуального права, а поэтому должно быть отменено в апелляционном порядке.
1. Необоснованность обжалуемого Постановления.
Обжалуемое судебное постановление основано на утверждении, что Бузин К.А. участвовал в несогласованном публичном мероприятии. Само по себе это утверждение основано лишь на письменных показаниях двух лиц (Цыплакова С.В. и Теленкова В.Л.), которые в судебном заседании допрошены не были. Указанные показания одновременно представлены в форме рапортов и объяснений свидетелей. Однако есть основания полагать, что эти показания, допущенные судом в качестве доказательств, являются подложными, и к ним следовало отнестись критически. Для этого есть следующие основания:
1) Рапорты сотрудников полиции Цыплакова С.В. и Теленкова В.Л. являются идентичными не только по содержанию, но и по форме, что приводит к выводу, что они составлены не собственноручно лицами, подписавшими эти рапорты;
2) Объяснения свидетелей Цыплакова С.В. и Теленкова В.Л. являются идентичными не только по содержанию, но и по форме, что приводит к выводу, что они составлены не собственноручно лицами, подписавшими эти объяснения;
3) Объяснения свидетелей подписаны теми же лицами, что и рапорты, поэтому они не могут быть подтверждениями рапортов, также, как и рапорты не могут быть подтверждениями объяснений свидетелей. Между тем, обжалуемое Постановление в качестве обоснования содержит следующую логическую цепочку: вина Бузина К.А. подтверждается показаниями свидетелей – сотрудников полиции Цыплакова С.В и Теленкова В.Л. (стр.1 Постановления), а показания свидетелей подтверждаются «рапортами указанных полицейских» (стр.2 Постановления), то есть, теми же Цыплаковым С.В и Теленковым В.Л. С таким же успехом можно утверждать, что любое доказательство подтверждается его копией.
4) Объяснения свидетелей Цыплакова С.В и Теленкова В.Л. противоречат представленными в материалах дела видеозаписи, кадрами из этой видеозаписи, схемой места задержания. Последние свидетельствуют о том, что Бузин К.А. в момент задержания не находился в составе какой-либо «группы граждан», находившейся в «непосредственной близости у здания Правительства Москвы», как это утверждается в объяснениях свидетелей Цыплакова С.В и Теленкова В.Л.
В Постановлении также утверждается (стр.1), что вина Бузина К.А. подтверждается протоколом об административном правонарушении, имеющимся в деле. Однако указанный протокол не является самостоятельным доказательством, поскольку составлен лицом (капитаном полиции Сапрыкиным Е.А.), который не присутствовал на месте предполагаемого правонарушения и описывает правонарушение исключительно на основании упомянутых выше рапортов или объяснений свидетелей. В протоколе об административном правонарушении имеются возражения лица, привлеченного к административной ответственности, полностью отвергающие предъявленные обвинения, и никак не учтенные в обжалуемом Постановлении.
Таким образом, обжалуемое Постановление зиждется на сомнительных доказательствах, дублирующих друг друга и не подтвержденных в достаточной степени. Эти доказательства могли быть подтверждены или опровергнуты допросом свидетелей в судебном заседании, что, не было сделано. В соответствии со ст.1.5 КоАП неустранимые сомнения в виновности лица, привлекаемого к административной ответственности должны толковаться в пользу этого лица.

2. Нарушение норм процессуального права
Нарушение норм процессуального права при принятии обжалуемого Постановления выразилось в том, что не были выполнены правовые нормы Кодекса РФ об административных правонарушениях (далее – просто КоАП).
Статья 24.1 устанавливает, что задачами производства по делам об административных правонарушениях являются всестороннее, полное, объективное и своевременное выяснение обстоятельств каждого дела, разрешение его в соответствии с законом. Статья 26.11 КоАП требует всестороннего, полного, и объективного исследования всех обстоятельств дела в их совокупности. Доказательства никакой из сторон не могут иметь для судьи заранее установленную силу.
При рассмотрении дела суд отказал Бузину К.А. в вызове в качестве свидетелей капитана полиции Сапрыкина Е.А., с нарушением составившего протокол об административном правонарушении, сотрудников полиции Цыплакова С.В и Теленкова В.Л., якобы производивших задержание Бузина К.А. и якобы составивших рапорты и давших ложные объяснения, свидетеля Альбац Е.М., присутствовавшую при задержании Бузина К.А. Таким образом, суд отказался производить полное и объективное выяснения обстоятельств дела.
Постановление, вынесенное судьей Яковлевым И.А. свидетельствует о том, что суд не произвел всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств дела, а сомнительные доказательства, представленные одной из сторон, имели для судьи заранее установленную силу.
Суд не учел и не упомянул в обжалуемом Постановлении процессуальные нарушения, о которых суду было сообщено в ходе судебного заседания:
1) отсутствие протокола административного задержания, который должен был быть составлен в соответствии с ч.1 ст.27.4 КоАП;
2) составление протокола об административном правонарушении не на месте правонарушения (требование ч.1 ст.27.2 КоАП) и ошибки в этом протоколе (неправильный адрес лица, привлекаемого к административной ответственности).

Обжалуемое Постановление свидетельствует о том, что суд основал свое решение исключительно на доводах одной из сторон без какой-либо их проверки, не учел доказательства, представленные другой стороной. Тем самым суд нарушил принцип российского правосудия, установленный ч.3 ст.123 Конституции Российской Федерации, заключающийся в том, что судопроизводство в нашей стране должно осуществляться на основе состязательности и равноправия сторон.
Суд, основывая свое решение только на письменных доказательствах, представленных стороной, отсутствующей в судебном заседании, и не принимая во внимание доказательства стороны, присутствующей в судебном заседании, фактически представил интересы отсутствующей стороны обвинения, что принципиально противоречит предназначению российского суда, поставив под сомнение не только беспристрастность и объективность судьи (ч.2 ст.3 Федерального закона «О статусе судей в Российской Федерации»), но и авторитет судебной власти, ее самостоятельность и независимость (ч.1 ст.5 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации»).
При этом суд также нарушил международные обязательства Российской Федерации в части, касающиеся гражданских прав на справедливое судебное разбирательство.

3. Основания для прекращения производства по делу
В материалах дела не содержатся доказательства совершения моим подзащитным административного правонарушения. В судебном заседании не доказаны наличие события и состава правонарушения.

В связи с изложенным, учитывая отсутствие события и состава вменяемого Бузину К.А. правонарушения, недоказанность обстоятельств, на основании которых было вынесено обжалуемое Постановление, на основании ч.1 ст.30.1, п.3 ч.1 ст.30.7 КоАП прошу суд апелляционной инстанции отменить обжалуемое Постановление и прекратить производство по данному делу.


Подпись

Дата
Friday, July 26th, 2019
12:59 pm
Никогда не было, и вот опять…
Ведомости опубликовали мою статью об этапе регистрации кандидатов на выборах депутатов Мосгордумы https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2019/07/24/807251-byurokratiya-manipuliruet. Статья актуальная, но она, к сожалению, под замком. Поэтому публикую здесь (в исходном варианте). 

Выборы - не такая безобидная штука, как это может показаться людям старшего поколения, которые помнят еще выборы советские. Нынешним организаторам выборов (я не имею в виду избирательные комиссии) тоже хочется, чтобы эти мероприятия были веселым ритуалом легитимации действующей власти. Отсюда пирожки и лотереи на избирательных участках. Однако есть одно «но»: период 90-х заронил в некоторых российских гражданах сомнение в том, что выборы — это только ритуал. Фантазию стимулирует и Конституция России, в которой сказано, что свободные выборы являются высшим непосредственным выражением власти народа. И народившееся новое поколение, не помнящее советских выборов, с сомнением относится к тому, что происходит на наших выборах. У многих возникает подозрение, что наши «электоральные мероприятия» (по меткому определению политолога Г.Голосова) – совсем не те свободные выборы, которые подразумеваются в Конституции.
Нельзя сказать, что это подозрение рождается вдруг. По сравнению с другими странами Россия очень инертна. Она долго раскачивается. Требуется много раз поиздеваться над избирателями, несколько раз избрать уродливые законодательные и представительные органы, чтобы возмущение вылилось на улицы.
Массовые протесты после выборов в Госдуму 2011 года были подготовлены выборами 2007 и 2008 годов, когда прямые фальсификации (то есть фальсификации в день голосования и при подсчете голосов) приняли всероссийский размах. То, что сейчас происходит в Москве, где опять тысячи граждан вышли на улицы в связи с выборами – накопленный эффект московских квазивыборов последних 22-х лет.
Да, да именно на выборах 1997 года впервые был избран такой состав Мосгордумы, который, по выражению тогдашнего главреда «Тверской, 13» «не хамит и не скандалит, а работает, сотрудничает с исполнительной властью на благо горожан». Тогда из 35 избранных депутатов 27 были креатурами неформального «списка Лужкова». В дальнейшем выдвиженцы московской администрации ходили под разными флагами – «Отечества» в 2001 году, «Единой России» в 2005, 2009 и 2014. Они почти всегда выигрывали выборы в одномандатных округах, а Мосгордума с тех пор никогда не была самостоятельным органом, а всегда была придатком московской исполнительной власти.
Московские выборы очень ярко показывают, что наши партии на выборах – лишь юридические декорации, а основным участником выборов является неформальная партия чиновничества (администрации). Хуже того, эта партия является не только участником, но и организаторам выборов со всеми вытекающими отсюда последствиями.
То, что сейчас произошло в Москве – недопуск к избирательному бюллетеню многих кандидатов из «несистемной» оппозиции через отказ в регистрации – совсем не новшество для московских выборов. В полном объеме эта технология была обкатана на московских муниципальных выборах 2004 и 2008 года. Цинично абсурдные отказы в регистрации тех лет с удовольствием поддерживались московскими судами, столь же «независимыми», сколь и избирательные комиссии.
На выборах в Мосгордуму 2009 года было отказано по подписям всем «нежелательным» с точки зрения администрации кандидатам-самовыдвиженцам (И.Стариков, Н.Ляскин, Р.Доброхотов, И.Драндин, В.Милов, И.Яшин, С.Давидис). Подписи тогда было собирать несколько легче: во-первых, требовалось собрать не 3%, а лишь 1% подписей избирателей округа, во-вторых часть подписной кампании приходилась на осень. На выборах 2014 подписной барьер уже составлял абсурдные 3%, а подписная кампания приходилась на лето; многие несистемные политики (В.Милов, И.Яшин, Н.Ляскин, В.Кичанова, М.Мотин, Л.Соболь) заявили, что не могут собрать такое количество подписей. Лишь трое «несистемных» политиков – М.Гайдар, О.Романова и М.Кац – сумели собрать достаточное количество подписей, но зарегистрирован был только последний.
Если в 2009 году основную роль в выбраковке подписей играли сами избирательные комиссии, придираясь к шапке подписного листа, либо к заверительным надписям сборщиков подписей, то в 2014 году основными выбраковщиками подписей стали «эксперты» УФМС и «почерковеды». Такое смещение центра тяжести в сторону «экспертов» от исполнительной власти произошло потому, что кандидаты стали более тщательно выверять подписи в своих штабах.
Эта же технология была применена и на выборах в Мосгордуму в 2019 году. За прошедшие пять лет, нежелательные для администрации Москвы политики набрались опыта и известности у избирателей. Некоторые из них стали лидерами общественного мнения, некоторые – муниципальными депутатами с широким кругом общения. Тем не менее они остались нежелательными, и главный участник выборов побоялся допускать их до избирательного бюллетеня: проведенный в 2013 году Администрацией Президента эксперимент над Собяниным подтвердил реальную опасность несистемной оппозиции. А подписи стали лучше, и избирательные комиссии самостоятельно не могли наскрести 10% брака. В бой опять пошли «эксперты».
Вообще-то, опыт российских выборов показал, что отказать в регистрации нежелательного кандидата на основе выбраковки подписей можно всегда, была бы на то политическая воля. История наших выборов изобилует случаями, когда отказывали по совершенно надуманным основаниям, а иногда комиссии просто портили подписи, чтобы их затем забраковать.
Отспорить подписи в суде, по крайней мере в том объеме, который нужен для регистрации, практически невозможно по простой причине: суды висят на той же «властной вертикали», что и избирательные комиссии. Но одно дело подпись, забракованная из-за того, что избиратель, указавший, что он живет в Ярославле, не написал, что Ярославль находится в Ярославской области, а другое дело, когда подпись забракована, потому что эксперт посчитал, что дата написана не рукой избирателя. Все заключения «экспертов» регистрирующая комиссия принимает на веру, проверять она их не будет, и даже считает, что она не имеет права этим экспертам не доверять. Также, как и суд.
Но, ведь, некоторых кандидатов, сдававших подписи, регистрируют! Как же это происходит? Для многих (в первую очередь для руководителей территориальных избиркомов) это не секрет. Да, по подписям регистрируют кандидатов, которые либо являются «кандидатами от администрации», либо нужны администрации в качестве фона (спойлеры, дублеры и явно непроходные кандидаты). Вдумайтесь: на выборах 2014 года 67% кандидатов, зарегистрированных по подписям, не набрали при голосовании и 3% голосов, а некоторые набрали голосов на порядок меньше, чем якобы собрали подписей.
Это произошло и на этих выборах. Зарегистрировано 103 кандидата, которые для регистрации сдавали подписи. Многие ли из них реально смогли собрать около пяти тысяч подписей? Вряд ли.
Тот, кто участвовал в работе штабов на этих выборах хорошо понимает, что такое количество подписей в летней Москве можно собрать лишь с неимоверными затратами человеческих и финансовых ресурсов. Допустим, что «кандидатам от администрации» помогли собрать реальные подписи – для этого у администрации есть большой штат работников ЖКХ и советников районных управ. А вот остальным, «фоновым» кандидатам, пришлось помогать предоставлением списков избирателей, которые имеются как в самой администрации, так и в аффилированных с ней организациях ЖКХ, а также, между прочим, в территориальных избирательных комиссиях. Понятно, что переписанные с этих списков данные об избирателях, будут неплохо соответствовать базам данных МВД.
Может быть, графологи могут определить, что подписные листы у «фоновых» кандидатов нарисованы? Могут, если будут проверять их также тщательно, как и листы «нежелательных» кандидатов. И если, конечно, захотят.
Напомним, что и графологи, и эксперты из управления по регистрации граждан являются сотрудниками МВД, которое принадлежит к исполнительной ветви власти. 
Итак, оказывается, что окружные избирательные комиссии, которые регистрируют кандидатов, могут зарегистрировать тех, кто подписи не собрал, и, наоборот, отказывают в регистрации тем, кто подписи, собрал (по крайней мере собрал большое число реальных подписей). Избирательные комиссии якобы не интересуются политикой, и не знают, что отказывают в регистрации кандидатам, за которых готовы проголосовать большое число избирателей. Это означает, что подписной барьер, задуманный как средство для недопуска к выборам кандидатов, которые совсем не имеют поддержки, работает в противоположном направлении: он лишает избирательных прав значительную долю граждан.
Таким образом, избирательные комиссии работают в качестве первого эшелона обороны действующей власти от граждан на фланге избирательных прав. Как же это произошло с органами, которые по закону «обеспечивают реализацию и защиту избирательных прав»?
В Москве уже давно – с 1996 года создана система контролируемых администрацией избирательных комиссий. Эта система уже более 20-ти лет «подыгрывает» в пользу московской администрации. Московская городская избирательная комиссия под руководством бессменного председателя уже много раз проявляла себя в качестве такого подыгрывающего. В основном, в роли прикрытия нарушений нижестоящих комиссий, но иногда и в качестве инициатора (вспомним несколько случаев, когда Мосгоризбирком выпускал «информационные» материалы, до степени смешения похожие на агитки административных кандидатов).
Что же касается окружных избирательных комиссий, сейчас регистрирующих кандидатов, то напомню, что это - те же территориальные избирательные комиссии, формируемые Мосгоризбиркомом. Многие территориальные комиссии, и особенно их председатели уже давно зарекомендовали себя как злостные нарушители избирательных прав граждан. Но неоднократно поощренные за это свыше – продолжают упорно выполнять волю главного участника выборов. Поэтому неудивительно, что такие окружные избирательные комиссии почти единогласно отказывают в регистрации кандидатам, за которыми стоит большое число избирателей и регистрируют «фоновых» кандидатов.
То, что произошло в Москве сейчас – совсем не новое явление. Вытеснение из правового поля, с выборов – это вытеснение на улицу. Произошедшее еще на несколько градусов подогрело температуру гражданского общества в Москве. Накопление пара идет. Подождем, когда закипит?
4:37 am
О регистрации кандидатов в Москве и пьет ли Федоров коньяк по утрам?
Порадовали меня рассуждения руководителя ВЦИОМ Валерия Федорова из "Palazzo Toschi Mosca Pesaro" об итогах регистрации кандидатов в Москве (https://www.facebook.com/Fedorov.Valery.WCIOM). Люди, которые набраны в регистрирующие комиссии, представляют процесс сбора пяти тысяч подписей за 25 дней в летней Москве примерно так же, как автор поста.
Утверждение «Всем очевидно, что подписей они не собрали, а те, что собрали, в основном либо куплены, либо нарисованы. Доказательств тому предъявлена масса, но сами бывшие кандидаты их тщательно игнорируют» сильно выдают дилетанта.
Может, сначала стоит поработать во время подписей у какого-нибудь "несистемного" кандидата? (Не буду вдаваться в дискуссии с маргинальными комментаторами, которые считают, что все несистемные кандидаты маргиналы). Неплохо также приглядеться к тому, как подписи проверяют у разных кандидатов. Так что, проведу-ка я маленький ликбез для рассуждателей на эту тему из Palazzo Toschi Mosca Pesaro.
Есть 3 способа "собрать" эти 5000 подписей:
1) Организовать работу штаба, пройтись по всем своим контактам (которые есть, например, у муниципальных депутатов, а также у местных активистов, собиравших ранее подписи за какую-то местную инициативу), дополнительно привлечь за деньги (1-2 миллиона рублей) сборщиков и сотрудников, которые подписи проверяют и оформляют.
2) Организовать сбор совместными силами префектуры, управ и нанятых политтехнологов, привлекая бюджетников (ЖКХ, ЦСО) и советников районных управ (тоже местные активисты, но связанные с местной властью). При этом, поскольку советников много, с каждого из них требуется собрать немного подписей – фактически от соседей. Стимулы в этом случае – небольшие подачки от власти, часто – натурой. Это и есть пресловутый «административный ресурс» в чистом виде.
3) Получить через администрацию (отнесем сюда же и территориальные избиркомы) более-менее надежную базу данных избирателей и переписать их в подписные листы. При этом все расходы будут идти черным налом. Это – административный ресурс «в грязном виде».
Заметим, что при любом (!) способе сбора будет какой-нибудь брак из-за «засланных казачков», из-за «человеческого фактора» и пр. По подписям можно не зарегистрировать всегда, была бы на то политическая воля - это эмпирически установленный на российских выборах факт.
В Москве на регистрацию подали документы 160 кандидатов, собиравших подписи, из них будем считать 40 – это кандидаты от главной политической силы – администрации (не путать с ее формальным придатком – партией «Единая Россия»). 5 округов, где нет «несистемных» оппозиционеров оставляем для вялой борьбы нанайских мальчиков в виде «системной» оппозиции. Остается 120. Поскольку кроме кандидатов от администрации на имитационных выборах нужны «фоновые» кандидаты (спойлеры, «киллеры», дублеры, просто фон), отнимаем еще штук 60. Получаем 60 «ненужных» администрации – буйных «несистемщиков»  и «неуловимых Джо», то есть совсем никому не нужных и неизвестных. Это близко к числу незарегистрированных кандидатов (57). Штук 17 из них «несистемщики», а остальные 40 – «неуловимые Джо».
Зарегистрировано 103. Допустим, что у 40 «административных» кандидатов подписи более-менее собраны. Но у 60-ти фоновых они нарисованы. И ничего, проходят через комиссии со свистом. Подписи у них аккуратненькие, списанные с баз данных, а потому проверку через базы данных МВД проходят легко. Конечно, через добросовестных графологов могут не пройти, но кто же им пошлет добросовестных? Так - втихаря и быстро - этих фоновых и проверяют. Ну и к «административным» тоже не сильно придираются.
У «неуловимых Джо» подписи такие, что брака там – тьма, и отказать им просто. А вот с «несистемщиками», которые на этот раз затратили неимоверные усилия, приходится повозиться. Своими силами комиссии не могут наскрести 10% брака, и приходится им привлекать экспертов от той самой политической силы, которая и является основным участником выборов. Дальше уж как получится: если МВД не найдет достаточно брака, то графологи помогут, или – наоборот. И «заключения» ни тех, ни других проверить практически нельзя. Шах и мат! Между тем, по крайней мере некоторые графологи уличены на этих выборах в явной халтуре.
Поэтому, то ли от невеликого знания, то ли от сильного желания, то ли просто из солидарности с армией наших пропагандистов, Валерий Федоров опять задает некорректные вопросы (Кстати, это характерный пример работы возглавляемого Валерием учреждения). Вот он нас спрашивает:
«Если бы Мосгоризбиркомом были Вы, как бы Вы поступили?
1 - зарегистрировал бы всех кандидатов, ибо они такие демократичные, либеральные, оппозиционные, с хорошими лицами и т.п., в общем - социально близкие, а на закон, раз он служит власти, вам плевать с высокой колокольни;
2 - послал бы всех кандидатов-неудачников в сад несмотря на их хорошие лица, ибо dura lex sed lex, и нарушив его, оппозиция теряет всякое моральное право претендовать не только на власть, но и на общественную поддержку
».
Классика жанра: «Перестали ли вы, Валерий пить коньяк по утрам?»
Это кто Мосгоризбиркому социально близкие? «Несистемщики», что ли?
А «неудачники» - это, вероятно, - от большого знания. Эти «неудачники» в течение месяца вкалывали, собирая подписи. За этими «неудачниками» - тысячи людей, которым надоела ложь, возведенная в ранг государственной политики.
И если бы dura lex sed lex, то Мосгоризбирком должен был бы перепроверить все подписи. Увы, формально, время упущено. Теперь можно только зарегистрировать всех – и даже «неуловимых Джо», раз уж столько ошибок наделано.
Thursday, July 11th, 2019
6:21 pm
Никогда не было, и вот опять…
В Москве зреет серьезное недовольство в связи с намечающимися отказами в регистрации кандидатам в депутаты Мосгордумы, которые не вписываются в планы Мэрии по формированию очередного управляемого законодательного органа. Для того, чтобы недовольство выборами вылилось наружу, недостаточно лишь издевательского отношения к голосам избирателей, еще требуется, чтобы такое недовольство накопилось, в российских условиях – чтобы это издевательство повторилось несколько раз: россияне, в общем-то не знают, что такое настоящие свободные (термин – из Конституции) выборы, им почти не с чем сравнивать.
Массовые протесты после выборов в Госдуму 2011 года были подготовлены выборами 2007 и 2008 годов, когда прямые фальсификации (то есть фальсификации в день голосования и при подсчете голосов) приняли всероссийский размах. После этого армия наших пропагандистов по заказу Администрации вспомнила про влияние извне. За следующие восемь лет влияние извне было зачищено полностью, все нежелательные организации изгнаны из страны, начались поиски иностранных агентов внутри. Более того, на выборах 2012-2018 годов прямые фальсификации поутихли.
Но постепенно они возвращаются. Они начинаются с местных выборов, переходят на региональный, а потом и на федеральный. Но сейчас мы еще в начале пути. В Москве еще применяются более тонкие методы, характерные, кстати, для конца 90-начала 2000-х годов. Эти методы – отказы и отмены регистрации нежелательных для администрации кандидатов, а также массированная агитация под видом информирования – не в меньшей, а в большей степени искажают волю избирателей по сравнению с прямыми фальсификациями.
История выборов в Москве драматична. Выборы депутатов Мосгордумы 1997 года положили конец разделению властей в Москве («судебная власть» за время перестройки так и не смогла выйти из летаргии). Вряд ли можно сказать ярче, чем сказал главный редактор газеты «Тверская,13» М.Полятыкин после тех выборов: «в Москве наконец были избраны такие органы представительной власти, которые не хамят и не скандалят, а работают, сотрудничают с исполнительной властью на благо горожан». После этого были выборы московских депутатов 2001, 2005, 2009 и 2014 годов, которые подчистую выигрывала исполнительная власть города Москвы, неважно под каким флагом – «Блока Лужкова», блока «ОВР» или партии «Единой России». Неважно потому, что партия-победительница всегда была одна – это необъявленная партия московской бюрократии.
Выигрывала она не только потому, что была главным участником выборов с огромными ресурсами, позаимствованными у граждан в форме налогов и власти, но и потому, что была одновременно и организатором выборов. Фактически с 1996 года в Москве сформирована система избирательных комиссий, которая являлась придатком исполнительной власти. Формирование комиссий в Москве (впрочем, и в России тоже) лишь формально осуществляется вышестоящими комиссиями, в реальности их формирует администрация. Территориальные избирательные комиссии (а при необходимости и окружные) формируются Московской городской избирательной комиссией, которая опирается на предложения префектур и управ. Сама же Московская комиссия формируется наполовину Мэром, а на другую половину – «сторонниками» Мэра в Мосгордуме.
В результате история московских выборов включает в себя историю запредельно незаконных и тем более - несправедливых решений избирательных комиссий и действий, поддержанных московскими судами.
Разгул беззакония начался еще в 2004 году – на третьих муниципальных выборах в Москве. Хотя количество подписей в поддержку выдвижения было мизерным – 40-60 подписей – нежелательным кандидатам отказывали под любыми предлогами – неправильное оформление подписного листа или отсутствие подписи под справкой о пенсии. При этом суды даже не обращали внимание на те процедурные нарушения, которые допускали комиссии. Аналогичный отсев кандидатов и даже целого списка кандидатов от парламентской партии был устроен на муниципальных выборах 2008 года.
И если выборы 2005 года по смешанной системе в Мосгордуму можно считать более-менее спокойными (в основном применялась технология массированной агитации под видом информирования), то в 2009 и 2014 годах был устроен «геноцид» нежелательных кандидатов, которых не регистрировали, находя в их подписных листах массу недостатков. При этом кандидаты, намеченные Мэрией на депутатские места, а также спойлеры и кандидаты, которые не интересовали никого, проходили через «проверку» подписных листов, которой никто не видел.
В 2009-м году задача по сбору подписей была несколько проще: надо было собрать подписи 1% избирателей округа. Все кандидаты (за исключением Е.Гусевой), выдвинутые несистемной оппозицией (И.Стариков, Н.Ляскин, Р.Доброхотов, И.Драндин, В.Милов, И.Яшин, С.Давидис) не были зарегистрированы по подписям.
В 2014 году количество необходимых для регистрации подписей было увеличено до абсурдных 3% от общего числа избирателей в округе. Многим оппозиционным кандидатам не удалось собрать такое количество подписей, в чем они честно признались (В.Милов, И.Яшин, Н.Ляскин, В.Кичанова, М.Мотин, Л.Соболь). Лишь трое «несистемных» политиков – М.Гайдар, О.Романова и М.Кац сумели представить подписи в избирательную комиссию. Первые двое не были зарегистрированы, поскольку у них обнаружили в подписях более 10% брака.
И в 2009, и в 2014 году я лично наблюдал, как проходила проверка подписей в окружных избирательных комиссиях. Ответственно могу сказать, что проверка «нежелательных» для Мэрии кандидатов проходит значительно тщательнее, чем у других кандидатов. Технология выявления недействительных подписей в 2014 году несколько отличалась от технологии 2009 года: если раньше большую роль играли поиски недостатков в шапке подписных листов, а также заключения почерковедов, которые браковали подписи десятками без должного обоснования, то в 2014 году основную роль сыграла «дырявая» база УФМС, которую тоже нельзя было проверить.
То, что происходит при проверке подписей сейчас – совсем не новое явление. Это добавит еще несколько градусов к температуре гражданского общества в Москве. Накопление пара идет. Подождем, когда закипит?
Wednesday, July 3rd, 2019
9:02 pm
Почему Д.Реут и Г.Мельконьянц по-разному толкуют закон?

Диму Реута я помню еще с тех времен, когда он совсем еще скромным мальчиком пришел работать в Московскую городскую избирательную комиссию и обитал в маленькой комнате (а дело было еще на Тверской) вместе с Т.А.Витошкиной. Дима внимательно слушал мои рассуждения о конституционном предназначении выборов, и мне казалось, что из него может получиться гражданин. Но не получился, получился кондовый чиновник. Социальные гены Горбунова явно пересилили мои.

С точки зрения получения индивидуальных преимуществ, чиновничья среда в среднем оказывается более благоприятной, чем обычное гражданское общество. Правда, при авторитарном обществе существенно повышается риск резкого перехода от сумы к тюрьме, но и куш можно сорвать солидный. Например, позже пришедший в МГИК Слава Шуленин уже попал на верхний этаж номенклатуры. А Дима, конечно, немного засиделся на пятом сверху этаже – 19 лет на этаже избиркома. Правда, у него есть шанс сменить бессменного Горбунова.
Ну так вот. В уже вполне обюрократившихся мозгах Димы Реута норма закона
«при проведении проверки подписей избирателей… вправе присутствовать любой кандидат, представивший необходимое для регистрации количество подписей избирателей, или его доверенные лица, уполномоченные представители или доверенные лица любого избирательного объединения, выдвинувшего кандидата, муниципальный список кандидатов и представившего необходимое для регистрации количество подписей избирателей»
означает, что больше почти никого на эту проверку пускать нельзя. Дима так и пишет Грише: «Установленный законом перечень лиц, имеющих право присутствовать при проведении проверки подписных листов, является закрытым и расширительному толкованию не подлежит». Будьте уверены, Дима совершенно убежден в этом! Он, конечно, знает, что проверку подписных листов могут осуществлять почерковеды из полиции, спецы из администрации и эксперты из УФМС. Но это знание ни за что не поколеблет уверенность Димы в своей правоте.
Это – диалектика (она же демагогия) русского чиновничьего мышления. Список закрытый и не подлежит расширительному толкованию! Я так сказал! А за мной стоит суд, прокурор и другие (право)охранительные органы.
А что Гриша? За ним никакие реальные пацаны не стоят. И толкует он закон по-другому. Читал фантастическую книгу под названием Конституция Российской Федерации. Читал, что принципом российских выборов является открытая и гласная деятельность избирательных комиссий. Усугубил законом о СМИ. Ну, и получилась у него в голове каша.
И не может он так безапелляционно как Д.Реут заявить, что положения законодательства в их системной взаимосвязи (любимое выражение нашего Конституционного суда) говорят о том, что представители СМИ и не только они могут присутствовать при проверке подписей, что ничего в этом страшного (для страны, а не для номенклатуры) не будет, что процитированный перечень лиц не является закрытым, а Реут в очередной раз брякнул необоснованную чушь, которая хорошо принимается только нашим судом.

Monday, June 3rd, 2019
8:20 pm
Дистанционное голосование и доверие к результатам выборов
«Николай Булаев отметил, что профессиональное отношение региональных избиркомов, в частности, Московской городской избирательной комиссии, поддержка представителей органов исполнительной власти города Москвы и содействие проведению цифровых экспериментов (голосование на цифровых участках и дистанционное электронное голосование) позволяет утверждать, что к единому дню голосования будут выработаны механизмы, вызывающие доверие избирателей и уважение к проделанному труду».
Пресс-служба ЦИК РФ

Член ЦИК Антон Лопатин проиграл мне бутылку коньяка.
23 января 2017 года я, как новоиспеченный руководитель Экспертно-консультационной группы (ЭКГ) при Председателе ЦИК РФ сделал доклад о том, что вполне реально отказаться от открепительных удостоверений и предоставить возможность избирателям, находящимся далеко от своего места жительства, голосовать по своему «родному» избирательному округу, но в ТИК по месту нахождения. Мы исходили из того, что все наши ТИКи имеют доступ к ГАС «Выборы» и для любых выборов можно, используя Регистр избирателей, сделать базу данных избирателей, имеющих активное избирательное право на этих выборах. Элла Александровна горячо поддержала нашу идею, предложив расширить и углубить его до УИКов. Расширяли и углубляли её под руководством Николая Ивановича Булаева, чем он очень гордится; подозреваю, что отсюда родился «мобильный избиратель», а теперь дело дошло и до настоящего дистанционного голосования. А вот Антон Игоревич Лопатин, заведующий в ЦИКе автоматизацией выборов, был настроен скептически и поспорил со мной, что наши идеи будут претворены в жизнь только тогда, когда все УИКи будут оснащены компьютерами с Интернетом.
Инициатива по голосованию в своем избирательном округе, удаленно от места жительства была первой инициативой ЭКГ. Но совсем не последней, и я всегда подчеркивал, что отсутствие автоматизации совсем не главная проблема наших выборов. И доверие к выборам не определяется уровнем автоматизации голосования, как раз наоборот: недоверие к новациям на выборах коренится в других изъянах наших выборов. Конечно, сцены с избиением наблюдателей и со вбросами членами комиссий бюллетеней не повышают авторитет выборов, но даже это не главное. А главное то, что, как и в советские времена, политическим участником и организатором выборов является действующая администрация со всеми вытекающими отсюда последствиями, а выборы при этом превращаются в самовоспроизводство власти.
Я – сторонник внедрения автоматизации в избирательный процесс. Но при нынешнем уровне доверия граждан к институту выборов делать это надо, предварительно расширяя до консенсусного максимума уровень общественного контроля за работой технических средств. И не автоматизировать выборы, пока  консенсус не достигнут.
Нынешнее ускоренное внедрение дистанционного голосования вызвало серьёзные волнения в экспертных кругах, как среди IT-специалистов, так и у юристов.
С одной стороны, как это принято у чиновников, подобные достижения широко рекламируются как их неустанный труд на благо Отечества. С другой стороны, сражения по проблемам дистанционного голосования отвлекают от более крупных проблем российских выборов. Об этом хорошо написал Алексей Власов (https://blohokuy.livejournal.com/9067.html#t5483) в статье «Электронное голосование» - ловля электоральных блох и развод на электоральный блокчейн». На моей памяти — это не первый такой случай в истории наших выборов: когда-то все внимание было отвлечено на «ловлю блох» в КОИБах.
Внедряемое дистанционное голосование действительно вызывает опасения. С моей точки зрения, главными опасностями является расширение возможностей принуждения (в различных формах, включая подкуп) к голосованию и даже голосование за других лиц, а также невозможность проверки правильности подсчета поданных голосов. Последний недостаток можно было бы преодолеть, публикуя программное обеспечение дистанционного голосования, но скрытность наших организаторов выборов не дает это сделать (напомню, что они даже отказались от ранее объявленной возможности расшифровки QR-кодов, недавно внедренных на протоколах об итогах голосования).
При этом надо понимать, что на стадии эксперимента никаких фальсификаций не будет, также, как их долгое время не было при внедрении КОИБ. Фальсификаторов интересует лишь массовое использование технических средств.
Настороженность по отношению к техническому прогрессу на выборах вызывают не только потенциальные баги в программном обеспечении, о которых говорят IT-специалисты. Юридическая сторона порождает не меньше вопросов.
Два принятых федеральных закона содержат вполне неконкретные юридические нормы. Федеральный закон «О проведении эксперимента по голосованию на цифровых избирательных участках, образованных в городе федерального значения Москве, на дополнительных выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации седьмого созыва и выборах высших должностных лиц субъектов Российской Федерации (руководителей высших исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации), проводимых 8 сентября 2019 год» устанавливает, что порядок дистанционного голосования определяет ЦИК РФ, а Федеральный закон «О проведении эксперимента по организации и осуществлению дистанционного электронного голосования на выборах депутатов Московской городской Думы седьмого созыва» возлагает определение порядка голосования на Московскую городскую Думу. Московский же закон отсылает еще дальше – к порядку, установленному Московской городской избирательной комиссией.
А избирательные комиссии, на которые возложена обязанность написать нечто конкретное о том, как будет проходить такое голосование, наверняка не посчитают себя вправе вообще затронуть те главные проблемы, о которых я написал выше. Хотя слов об открытости и гласности будет в их нормативных документах достаточно.
Отметим еще и тот факт, что уже принятые законы содержат положения, подвергшиеся критике. Например, из них неясно, может ли голосующий дистанционно избиратель выразить свою волю недействительным бюллетенем (как это может сделать избиратель, голосующий бумажным бюллетенем). А в случае с «московским экспериментом» непонятно по какой причине избиратели некоторых избирательных округов оказываются в условиях, отличных от избирателей других округов.
На выборах 8 сентября этого года мы будем экспериментировать, а организаторы выборов будут получать награды за внедрение новых технологий. Как бы это не оказалось единственным результатом эксперимента.
Saturday, June 1st, 2019
1:25 pm
И опять о том, почему наши выборы – не выборы
Возможно, на фоне заботы депутата Иванова о маркировке пива, эта заметка может показаться скучной и даже занудной. Тем не менее, рискну еще раз сказать то, о чем мы с моими коллегами говорим уже ни много-ни мало 20 лет.
О том, что активное участие действующей власти, в российском случае – исполнительной власти (администрации) – в выборах, обессмысливает их, искажает главную цель выборов, превращает их в имитацию демократического института.
Поводом к написанию этой заметки стало исследование телеканала «Дождь» (https://tvrain.ru/articles/moskovskie_bjudzhetnye_smi_reklamirujut_provlastnyh_kandidatov_ne_dozhidajas_vydvizhenija-486615/) о рекламировании в московских государственных и муниципальных газетах будущих кандидатов в депутаты Мосгордумы. Сама по себе эта технология не новая, она применяется в Москве по крайней мере с 1997 года, когда начала создаваться «лужковская империя СМИ». К середине первого десятилетия 2000-х эта империя достигла гигантских размеров: районные и окружные газеты имели тираж примерно 7 миллионов экземпляров – по одной газете на каждого московского избирателя.
Те, кто предпочитает таким бесплатным и бесплатно доставляемым газетам специально выписываемую периодику, думают, что «это чтиво» ни на кого не влияет. И глубоко ошибаются: «это чтиво» (подкрепленное другими административными ресурсами), в силу массовости процесса голосования определяет результат выборов. И малотиражные агитационные материалы конкурентов администрации на выборах не могут соперничать с массированным, ведущимся на бюджетные деньги «информированием».
Важность СМИ на выборах осознают все, и во всех странах. Проблема заключается не в плохом регулировании вопросов агитации в избирательном законодательстве (как думает КПРФ), а в структуре собственности на СМИ. Если СМИ преимущественно принадлежат одному собственнику, контролируются из одного центра, то никакие законодательные нормы (которых, кстати, у нас немало) не породят реального равенства кандидатов. Никакие законодательные положения об обязанности СМИ обеспечить равные условия кандидатам для агитации не будут эффективными, так как государственные СМИ будут «информировать» о кандидатах крайне неравномерно.
Выборы в Госдуму 1999 года продемонстрировали такую электоральную роль телевизионных СМИ, что в течение первой пятилетки после прихода новой администрации федеральное телевидение было практически полностью взято под контроль этой администрации. В дальнейшем оно играло на выборах ту же роль массового агитатора, как лужковская империя печатных СМИ.
Кстати, совершенно необязательно, чтобы юридически СМИ было государственным. Важна сама возможность контроля и влияния. Иногда влияние и контроль обеспечиваются, например, какими-нибудь проверяющими органами. На выборах в Мосгордуму 2005 года огромную роль в агитации сыграла формально негосударственная газета «Метро», увеличившая незадолго до выборов свой тираж и обрушившая на пассажиров поток «информации» о будущих административных депутатов городской думы.
Массированное использование массово огосударствленных СМИ в целях агитации – естественная в условиях отсутствия разделения властей избирательная технология. Да, это – ярко выраженное использование административного ресурса, которое не пресекается из-за того, что и избирательные комиссии, и суды, и правоохранительные органы висят на одной вертикали власти.
Такое использование ресурсов в целях агитации помимо избирательного фонда запрещено избирательным законодательством. Впрочем, реклама кандидатов до начала избирательной кампании по закону не является агитацией, поэтому то, что сейчас происходит в московских (да, и в немосковских СМИ) – не агитация, и формально его трудно оспорить как нарушение избирательного закона. Пока – это просто использование средств налогоплательщиков для того, чтобы «раскрутить» будущих административных кандидатов, так сказать, реклама на деньги покупателя.
Глобально же проблема не в нецелевом использовании средств бюджета, а в непосредственном политическом участии государства в выборах. Российское законодательство возлагает на администрацию в избирательном процессе лишь вспомогательную роль, о чем не устают повторять представители исполнительной власти.
Реально на российских выборах администрация является и доминирующим политическим участником, и организатором. А это уже противоречит скорее не конкретным нормам российского права, а скорее третьей статье российской Конституции и международным избирательным стандартам.
В Документе Копенгагенского совещания 1990 года, также, как и в других общеевропейских документах по выборам сказано о том, что справедливые выборы подразумевают «четкое разделение между государством и политическими партиями» и «беспристрастное функционирование государственной судебной службы». Там же сказано, что «деятельность правительства и администрации, а также судебных органов, осуществляется в соответствии с системой, установленной законом». Эти документы, посвященные выборам, акцентируют внимание на то, что выборы тесно связаны со свободой образования и деятельности политических партий.
Как раз эти требования не выполняются применительно к российским выборам. И можно сколько угодно заниматься усовершенствованием законодательства и внедрением современных методов голосования (что, конечно, тоже нужно), но существующая ныне система власти не даст провести те самые выборы, которые по Конституции являются «высшим выражением воли народа».
Friday, April 5th, 2019
12:08 pm
Законопроект Лукина о регулировании фото-и видеосъемки
Интервью В.П.Лукина, которое он дал сегодня утром «Эху Москвы» вынудило меня посмотреть законопроект, о котором так много говорят последние сутки. Кстати, заодно скажу, что ответы Лукина мне очень не понравились, и показалось мне, что Лукин избирательный закон не читал, про конституционные права граждан знает только понаслышке, а уж механизм принятия законов в нашей стране вообще не представляет. (Уж, извините за столь резкую оценку, решил себе позволить на основании длительных размышлений и наблюдений).
Неужели, подумал я, правозащитник Лукин предложил такой реакционный закон? Не может быть…Почитал. И действительно!
Итак, что предлагает Лукин? В чем отличие того, что он предлагает, от того, что существует сейчас?
Сейчас Законопроект Лукина
Право членов комиссий (ни с решающим, ни с совещательным голосом) проводить съемку в законе явно не оговорено Предлагается оговорить право членов комиссий с решающим и с совещательным голосом проводить фото- и видеосъемку.
За представителями СМИ закреплено безусловное право проводить фото- и видеосъемку в помещении для голосования Представитель СМИ вправе проводить фото-и видеосъемку в помещении для голосования с места, установленного председателем участковой комиссии
За наблюдателями закреплено право проводить фото-и видеосъемку в помещении для голосования с места, установленного председателем участковой комиссии Предлагается установить право всех лиц, которым закон в явном виде разрешает находиться в помещении для голосования (наблюдателей, доверенных лиц, кандидатов и др.), проводить фото-и видеосъемку, предварительно уведомив об этом председателя УИК и с места, установленного  председателем участковой комиссии.
Можно предположить, что закрепление права на фото и видеосъемку за всеми лицами, присутствующими в помещении для голосования, является шагом вперед. Более того, легко представить себе, что именно эти предложения законопроекта будут выдаваться как очередной гигантский шаг вперед в направлении расширения открытости и гласности наших выборов (а разве у нас не все изменения закона ведут к расширению открытости и гласности?). Но поскольку участковые избирательные комиссии плохо отличают членов с совещательным голосом, доверенных лиц и др. от наблюдателей, постольку после введения в 2016 году прямой нормы о разрешении наблюдателям производить фото-и видеосъемку, на практике видеосъемка разрешалась всем (либо всем, кроме своих и представителей СМИ съемка не разрешалась). Так что этот грандиозный шаг вперед сродни разрешению общественным палатам назначать наблюдателей.
Зато ограничение места съемки указанием председателя – это уменьшение открытости и гласности самым циничным образом. Стоит обратить внимание, что место, устанавливаемое для съемки председателем участковой комиссии ничем не ограничено. Хоть за колонной или фикусом. Представляю себе, как В.П.Лукин может возмущаться таким предположением и говорить, мол не надо делать идиотов из председателей комиссий, но возмущение это, как и у многих организаторов наших выборов, будет объясняться лишь незнанием практики наших выборов.
В целом к законопроекту у меня вопросов нет: он представляет собой слишком явное наступление на общественный контроль, и – специально для сенатора и правозащитника Лукина – на конституционные избирательные права граждан.
В.П.Лукин, рассказывая журналистам «Эха» о том, что это лишь законопроект и его надо обсуждать, и его можно изменять поправками, создает впечатление, что он так, просто «попробовал». Мол, впереди еще обсуждение, и если он неправ, его поправят. Он, мол, будет обсуждать это с оппонентами...
Ну, посмотрим, Владимир  Петрович, как Вы будете обсуждать это с оппонентами и убедят ли они Вас в том, что закон Ваш настолько реакционен, что его не править надо, а отзывать. Пока у Лукина реноме лучше, чем у Клишаса, есть шанс.
Wednesday, March 6th, 2019
10:17 am
Возвращаясь во Владимир
Сегодня – март 2019. Повторное голосование на владимирских выборах состоялось 23 сентября 2018 года. В тот памятный день примерно в 22:30 я был удален из помещения для голосования УИК №768. Был я на тот момент членом вышестоящей избирательной комиссии (ТИК Вязниковского района Владимирской области) с правом совещательного голоса.
В законе, как помнит читатель, написано, что удалить меня можно было в том случае, если я нарушил законодательство Российской Федерации о выборах и референдумах, при этом решение об удалении «принимается судом по месту нахождения участковой комиссии». Однако удалявший меня заместитель начальника полиции по Вязниковскому району подполковник Белышев Роман Сергеевич, выводя меня под руки из помещения УИК, смело игнорировал закон.
Реальной причиной массового удаления наблюдателей с избирательных участков во Владимирской области было намерение администрации фальсифицировать итоги голосования, от которого в конце концов отказались, увидев слишком большой разрыв между административным кандидатом и его основным конкурентом. УИК, в которой я присутствовал, два с половиной часа не начинала подсчет в ожидании моего удаления.
Важно: в мероприятии по удалению наблюдателей, то есть в подготовке фальсификации участвовали избирательные комиссии (начиная с областной комиссии) и полиция, хотя, конечно, они не были инициаторами.
В последующие два месяца после голосования происходила интенсивная переписка между несколькими гражданами (Евгений Федин, Евгений Прокопенко и я) и группой государственных органов: а) избиркомами, б) органами внутренних дел и в) прокуратурой. Солидарное сопротивление этих органов в очередной раз показало, что все они – единый редут защиты ядра государства (или, если хотите – ствола властной вертикали) – исполнительной власти – от граждан. Оно еще раз показало, что
В ГРОБУ НАШЕ ГОСУДАРСТВО ВИДАЛО ЗАКОНЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.

Что, собственно, свидетельствует о близком приближении к опасной черте, когда и граждане увидят законы в том же месте.
В конце октября 2018 года я, используя свое должностное положение, написал об этом Элле Александровне Памфиловой. Основным поводом было надругательство над законом, а дополнительным – многообещающее открытие заместителя начальника внутренней службы Отдела Министерства внутренних дел РФ по Вязниковскому району Владимирской области подполковника К.В.Решетова о том, что помещение для голосования не есть помещение, где происходит подсчет голосов, а поэтому из последнего можно удалять наблюдателей без решения суда. Ответа, впрочем, не последовало.

Позавчера, встречаясь с Эллой Александровной, я напомнил об этом инциденте. Но по реакции понял, что дальше взаимодействовать с государственными органами в эпистолярном жанре бессмысленно. Поэтому решил написать в Интернет. Внесу, так сказать, вклад в летопись российских выборов.
Wednesday, February 27th, 2019
4:07 pm
Дистанционное законотворчество
В отличие от многих моих сограждан, я поддерживаю внедрение автоматизации в избирательный процесс. Как с точки зрения уменьшения ручного труда, так и с точки зрения исключения незаконного вмешательства в подсчет голосов. И в этом направлении у меня явно есть единомышленники в ЦИК РФ и, главное, - в Администрации Президента. В последнее время очень заметно, как эти единомышленники активизировались.
Однако у меня есть серьезное отличие от упомянутых единомышленников. Такое впечатление, что эти единомышленники, хотя и занимаются организацией выборов, совсем не представляют себе уровень недоверия граждан к нашим электоральным мероприятиям. И хотят внедрять технические средства не в целях совершенствования выборов, а совсем в других: в целях оправдания своей немаленькой зарплаты, в предвкушении очередного распила или даже в целях автоматизации и совершенствования технологии фальсификаций (чужая душа, а особенно душа номенклатуры - потемки).
Иначе они должны были бы озаботиться, например, практикой внедрения технических средств голосования, которая насчитывает уже без малого 20 лет. Ну, хотя бы тем, что на рубеже этого юбилея, - после длительного периода доверия к КОИБам (комплексам обработки избирательных бюллетеней, коими у нас оснащено около 10% участковых комиссий) – вдруг оказалось, что КОИБы тоже можно использовать для массовых фальсификаций.
Внедрение технических средств голосования возможно только тогда, когда этим средствам доверяют. Когда у общества есть возможность проверить правильность их работы. И внедрять их без этих условий, а тем более - при имеющемся уровне доверия к выборам, - это только подливать масла в огонь.
Момент, в который в чиновничьих кабинетах решили провести «эксперимент» по дистанционному голосованию на выборах в Мосгордуму, выбран крайне неудачно: только что Владивосток провел скандальный «эксперимент» по массовой фальсификации итогов голосования с помощью КОИБ. Но поступившее свыше разрешение было достаточно убедительным, чтобы в движение пришел не только «исполнительный ствол» нашей вертикали, но и законодательная ветвь, а также избирательный отросток.
Эксперимент действительно невозможен без изменения избирательного законодательства. Впрочем, это для нашей страны не очень веский аргумент. Тем не менее, нескольких депутатов Государственной Думы озаботили этой задачей, и они выдали законопроект под названием «О проведении эксперимента по организации и осуществлению дистанционного электронного голосования на выборах депутатов Московской городской Думы седьмого созыва». Писался этот документ явно на коленке помощника депутата и получился он вполне «наколенным».
Этот наколенный шедевр не стоил бы обсуждения, если бы не одно обстоятельство: в том или ином виде он будет одобрен законодателями. Поэтому отметим главное.
Самое главное: как и следовало ожидать, - в законопроекте ни слова о том, почему граждане могут доверять предлагаемой технологии дистанционного голосования. Маленький штрих: в обязанность участковой избирательной комиссии, образованной для этого вида голосования, входит лишь его организация, но не обеспечение избирательных прав граждан (пункт б) пункта 2 статьи 2 законопроекта). И ни слова про процедуру самого голосования, хотя регламентацию «порядка гласности» и хранения документов законопроект возлагает на Московскую городскую Думу, сроки и порядок подачи заявления, выбор избирательного округа - на Мосгоризбирком, а формирование специализированной участковой комиссии – вообще на окружную комиссию.
Прекрасно положение законопроекта о том, что расходы на эксперимент они возлагают на московский бюджет.
Иначе говоря, федеральные законотворцы обязали Москву принять новый закон и заплатить за его реализацию.
Конечно, - это не самое страшное из того, что принимает наша Госдума. К тому же надо учитывать ее подневольное положение. И стремление к техническому прогрессу, который не остановить. Но в данном случае – лучше бы ничего, чем такой закон.
Thursday, February 21st, 2019
11:08 pm
Итоги владивостокских судов
Итак, во Владивостоке прошли суды, на которых рассматривались дела о фальсификации итогов голосования на 4-х избирательных участках на повторных выборах губернатора Приморского края 16 декабря 2018 года.
Во всех 4-х судебных процессах истцам было отказано в удовлетворении х требований об отмене решений участковых избирательных комиссий об итогах голосования, повторном подсчете голосов на этих участках. В двух последних судах я участвовал в качестве представителя истца (кроме меня представителями истцов были также Полина Сидельникова и Юрий Гурман).
Несмотря на то, что суд иски не удовлетворил, у меня от этих судов осталось чувство удовлетворения. На положительный исход дела я не рассчитывал (не первый мой суд по избирательным спорам), зато в полной мере удалось продемонстрировать единение избиркомов, прокуратуры и суда в деле противодействия выявлению истины и обеспечению избирательных прав. Кроме того, в процессе у меня сложилась довольно стройная картина того, какова была технология этой фальсификации.
Что, собственно, произошло, и из-за чего появились эти иски?
Исследование итогов голосования на избирательных участках города Владивостока, показало крайне маловероятное распределение голосов по участкам: некоторое количество участков резко отличалось по доле голосов, поданных за кандидата Кожемяко. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что все эти, выпадающие из общей статистики, результаты принадлежат избирательным участкам, которые были оснащены комплексами обработки избирательных бюллетеней марки 2010 (КОИБ-2010). Среди этих участков были четыре, о которых говорилось выше. Сомнения в честном подсчете голосов на этих участках укрепились после того, как было обнаружено, что их бумажные протоколы об итогах голосования несколько отличаются по форме от протоколов других участков, а также то, что данные с этих участков вводились в ГАС «Выборы» с некоторым запаздыванием.
Все эти признаки вызвали подозрения в неправильном подсчете голосов на этих участках (в подложности протокола об итогах голосования). Заявления, содержащие эти подозрения, были поданы в приморский избирком еще до установления результата выборов, то есть у системы избиркомов были основания повнимательнее отнестись к этом заявлению, например, пересчитать голоса на нескольких подозрительных участках. Избиркомы этого не сделали.
У суда было еще больше возможностей для подтверждения или, наоборот, развеивания этих подозрений. Суд имел возможность провести более тщательное расследование: не только исследовать избирательную документацию этих комиссий, в том числе – избирательные бюллетени, но также назначить экспертизу по выявлению технической возможности искажения итогов голосования с помощью КОИБ-2010 и опросить в качестве свидетелей организаторов выборов – членов участковых комиссий, системных администраторов территориальных комиссий. В ЭТОМ НАПРАВЛЕНИИ СУД НЕ СДЕЛАЛ НИЧЕГО. Все ходатайства со стороны истца о процедурах тщательного исследования были отклонены судом при поддержке представителей ответчика (избирательных комиссий) и прокуратуры. (Справедливости ради следует сказать, что ответчик доставил в суд бюллетени и список избирателей и не возражал против пересчета бюллетеней).
Впрочем, следует отметить терпеливость судьи Ленинского районного суда Города Владивостока Ларисы Соколовой. Она внимательно выслушивала все, что мы говорили и терпеливо отказывала в множестве ходатайств. Два судебных процесса в общей сложности длились около 12-ти часов. И за эти часы мы успели высказаться не только по существу данного дела, но по нашим взглядам на взаимоотношение всех государственных органов, висящих на единой властной вертикали, и отделенных от этой вертикали граждан.
Кроме того, стала примерно (не полностью, поскольку это требует специфических знаний об устройстве КОИБ) ясна технология фальсификации, примененная в данном случае. Процесс показал, что КОИБы могут использоваться для массовых фальсификаций не хуже, чем руки людей. Впервые наблюдалась массовая фальсификация с помощью КОИБ. Протокол судебного заседания станет еще одним письменным свидетельством истории наших выборов.
Sunday, February 10th, 2019
1:52 pm
О роли избирательных комиссий в административных судах
Суды, проходящие сейчас во Владивостоке очень показательны. Их результаты легко предсказуемы, а поведение ответчиков, да и самого суда не представляет ничего нового: таких судов я видел уже десятки. Но я вновь и вновь обращаю внимание на позиции участников процесса.
И прошу не рассматривать эту краткую заметку ка результат обиды на Татьяну Гладких – председателя Приморского крайизбиркома. То, что меня не любят председатели региональных избиркомов, я и так знаю, поэтому ее неотразимый аргумент в суде по поводу приобщения моего мнения к делу («А чем вообще занимается этот Бузин?»), я воспринимаю спокойно. Я, Татьяна Валерьевна, занимаюсь российскими выборами. Уже 30 лет и в разных ипостасях. И хорошо знаком с нравами избирательных комиссий, курирующих их администраций, нравами политтехнологов, избирательным законодательством и разными приемами влияния на волеизъявление избирателей.
Итак, кратко: на повторных выборах Губернатора Приморского края, голосование на которых проходило 16 декабря, некоторые комиссии города Владивостока показали статистически странный результат. Умышленно не буду здесь объяснять, что такое «статистически странный» результат, поскольку для понимания требуются: а) достаточное образование и б) достаточное желание это понять. Ни того у другого, как показал опыт, у оппонентов нет.
Все «странные» участки оказались оснащены одним типом Комплексов обработки избирательных бюллетеней (КОИБ 2010), при этом официальные распечатки протоколов об итогах голосования, на основании которых определялись итоги голосования, тоже оказались нестандартного и непредусмотренного подзаконными актами вида. Кроме того выяснилось, что эти протоколы вводились в ГАС «Выборы» с большим опозданием по сравнению с основной массой протоколов.
Иными словами, - возникли подозрения....
Дальше я высказываю свою точку зрения, которая, насколько я понимаю, не совпадает с точкой зрения руководителей избирательных комиссий высшего звена, хотя официально они эту точку зрения не высказывают. Они ее показывают своим поведением. Причиной такого несовпадения точек зрения, очень просты: организаторы выборов опасаются выпасть из номенклатурной обоймы, что крайне неприятно при существующей социально-экономической системе.
Поэтому избирательные комиссии высшего звена не только не стремятся развеять подозрения избирателей, но не делаю этого даже когда их понуждают это сделать в суде. И каждый раз в судах мы имеем такую картину: вышестоящие комиссии «встают грудью» на защиту нижестоящих комиссий от подозрений (а в действительности – тех, кто ими руководит).
Такую картину мы наблюдаем и сейчас во владивостокских судах: крайизбирком пытается отказаться от любых прямых способов непосредственной проверки того, что насчитали КОИБы. КОИБ – штука, грубо говоря, -  железная, это – отличный «свидетель», которого можно «допросить» в суде. Можно провести «следственный эксперимент». В начале процесса можно было бы по решению суда вскрыть избирательную документацию, осуществить повторный подсчет. Сейчас, правда это сделать уже труднее, поскольку документация вскрыта без решения суда.
Ну и суд, висящий на той же вертикали власти, что и избирательные комиссии, как может отвергает существенные ходатайства (принятие несущественных ходатайств – это особый навык умелого судьи).
Поведение вышестоящих избирательных комиссий в судах – это «вишенка на торте» наших выборов. Защита фальсификаторов избирательными комиссиями – это отображение полномочия по защите избирательных прав в перевернутом зеркале наших выборов.
Tuesday, January 15th, 2019
9:32 pm
Вы хотели видео? Получите!

«Видеонаблюдение в помещениях для голосования и помещениях ТИК организуется для обеспечения дополнительных гарантий открытости и гласности …»

Из Постановления ЦИК РФ №116/943-7 от 20.12.2017 г.  «О Порядке применения средств видеонаблюдения и трансляции изображения, трансляции изображения в сети Интернет, а также хранения соответствующих видеозаписей на выборах Президента Российской Федерации 18 марта 2018 года»

Вы хотели видео? Получите!

Предыстория

Итак, в преддверии годовщины выборов Президента России мы можем подвести итоги грандиозной операции по расширению открытости и гласности работы избирательных комиссий с помощью использования видеокамер на избирательных участках. О видеонаблюдении организаторы и апологеты наших выборов говорят много и с гордостью. У этой гордости есть основания: страны, в которых используется видеонаблюдение на выборах можно пересчитать по пальцам. Правда, у меня сложилось впечатление, что видеонаблюдение особенно полезно именно для нашей страны. Ну, может еще для некоторых стран, где оно в ближайшее время точно не будет использоваться.

Видеонаблюдение – дело недешевое. Первый опыт в 2012 году обошелся казне в 13 миллиардов рублей, если не считать 12-ти миллиардов, якобы затраченных «публичной акционерной кампанией Ростелеком». По официальным данным видеокамерами на выборах Президента в 2012 году было оснащено около 90 тысяч избирательных участков. Результаты (большое количество видеозаписей, зафиксировавших фальсификации) несколько ошеломили лиц, принимавших решение, после чего в течение четырех лет видеонаблюдение было в опале; видеокамеры были демонтированы и лежали на складах Ростелекома. С приходом в ЦИК Э.А.Памфиловой ситуация поменялась к лучшему: видеокамеры применялись на многих избирательных участках в единый день голосования в 2016 и 2017 года, а также примерно на 45 тысячах избирательных участках на выборах президента в 2018 году. Затраты на видеокамеры на выборах Президента составили по официальным данным около 3 миллиардов рублей.

Усилия Эллы Александровны, которая, похоже, также, как и Владимир Евгеньевич, беззаветно верит в то, что у нас есть выборы, были скомпенсированы другими организаторами выборов. Порядок использования видеозаписей, который принимается Центральной избирательной комиссией Российской Федерации, несколько усложнил доступ граждан к видеозаписям. Учитывая «вакханалию», устроенную «непатриотичными» гражданами с видеозаписями 2012 года, ЦИК постановил выдавать записи с избирательного участка не всем подряд гражданам, а только тем, кто на этом участке голосовал. А кроме того, для получения записи надо еще убедить региональную избирательную комиссию в том, что запись подтвердит нарушение прав заявителя.

Понятно, что убедить комиссию в ее же недостатках не так просто, поэтому отказов было довольно много. Предсказать такое поведение нашей избирательной системы было очень легко. Поэтому энтузиасты (это такие негосударственные Граждане, которые еще не разуверились, что Конституция – высший закон страны) взяли, да и скопировали видеотрансляции, которые проводились онлайн в день голосования. Все, конечно, скопировать не удалось, но записи из примерно 8 тысяч участковых комиссий из регионов, ранее замеченных в склонности к искажению итогов голосования, были сделаны и предоставлены желающим для просмотра.

То есть, граждане опять сделали то, что должно было сделать государство, обеспечивающее себя налогами, собираемыми с граждан.

Просмотром видеозаписей занимались разные группы волонтеров. Пожалуй, наибольший вклад в это дело внесла группа, которой руководил Азат Габдульвалеев из Казани. Он действовал совместно с движением «Голос», объявившем о проекте просмотра видеозаписей «УИКДОКФЕСТ». Большой вклад также внесли волонтеры, организованные Татьяной Юрасовой и Виктором Кабановым.

Просмотр, проводившийся этими группами, проводился по единой методике, которая предусматривала фиксацию двух показателей:

- примерный подсчет избирателей, опускавших бюллетени в стационарные избирательные ящики в помещениях для голосования (приблизительный подсчет явки) и

- оценку выполнения предусмотренных законом процедур подсчета голосов.

О последствиях

Пора подвести итоги этой большой работы. Просмотрены и проанализированы видеозаписи из 316-ти участковых избирательных комиссий. (Записей, конечно просмотрено больше, но часть из них оказались непригодными для анализа: камеры смотрели в потолок или чем-нибудь были загорожены, не видны были избирательные ящики и т.д.).

Итоги неутешительны: говоря в двух словах, примерно в половине просмотренных комиссий реальная явка завышена более чем на 20%, а процедуры подсчета полностью выполнялись лишь в 11% участковых комиссий. Сразу стоит предупредить: это – совсем не представительная выборка, это цифры как раз по тем регионам, которые подозревались в фальсификациях!

Тем не менее, эти цифры свидетельствуют о наличии массовых фальсификаций в Дагестане, Карачаево-Черкессии, Кабардино-Балкарии, Чечне, Кемеровской области и Краснодарском крае, а также о том, что процедуры подсчета в подавляющем большинстве комиссий НЕ ВЫПОЛНЯЮТСЯ.

Предварительные результаты проекта УИКДОКФЕСТ (по 233-м участковым комиссиям) были опубликованы «Голосом» 17 июля 2018 года (https://www.golosinfo.org/ru/articles/142771). Они произвели – как бы помягче выразиться – удручающие впечатление на заместителя председателя ЦИК РФ Н.И.Булаева. Он обиделся и даже призвал региональные комиссии подавать в суды за клевету. Но ни он сам, ни региональные комиссии почему-то не последовали этому совету, хотя, без сомнения, наши суды могли бы запросто им помочь.

Публикация имела побочный эффект. Вероятно, чтобы убедиться в том, что волонтеры просматривали записи, сделанные именно на участках, а не на конспиративной квартире, мне и группе волонтеров была предоставлена возможность посмотреть записи из нескольких комиссий прямо в хранилище ЦИК РФ. В просмотре записей из 12-ти участковых комиссий Кемеровской области, произведенном прямо в ЦИК РФ, участвовали, кроме меня, Юрий Гурман, Татьяна Юрасова, Азат Габдульвалеев. Результат оказался еще печальнее.

Во-первых, Юра Гурман обнаружил многократный вброс бюллетеней на избирательном участке №224 Кемеровской области. Во-вторых, ни в одной из 12-ти комиссий не выполнялись правила подсчета голосов. Что и было изложено в аналитической записке, которая окончательно удручила ЦИК РФ. Конечно, не настолько, чтобы привлечь к ответственности нарушителей, но настолько, чтобы заявить о недобросовестной работе исследователей видеозаписей.

Прежде, чем представить окончательные результаты исследования, скажем несколько слов о «сомнениях» в возможности подсчета явки по видеозаписям. Никто не утверждает, что явку надо считать по видеозаписи, а не по списку избирателей. Но разговоры про то, что явку нельзя приблизительно оценить по видеозаписи, если на ней достаточно хорошо видны стационарные избирательные ящики, являются демагогией. Во многих комиссиях оценка явки по видеозаписям практически совпала с официальными данными (см. Таблицу 6)! А недавно подтверждение пришло из Армении: Азат Габдульвалеев подсчитал явку на одном из армянских участков на выборах в парламент и получил оценку, отличающуюся от официальной явки, лишь на одного избирателя.  

И если оценка отличается от официальных данных на сотни человек, то это явный сигнал к тому, чтобы провести расследование, а не к тому, чтобы начинать отмазывать своих коллег. И это расследование вполне могли бы реализовать грамотные и нацеленные на честные выборы организаторы выборов.

Результаты

Всего к настоящему времени исследовано 316 участковых избирательных комиссий из 22-х субъектов Федерации. Самое большое число комиссий – 150 - исследовано в Кемеровской области. В 7 субъектах Федерации исследовано по одной комиссии, в Москве – 2, в Псковской области – 3; естественно, делать какие-либо обобщения по этим 9 регионам не следует.

В таблице 1 (https://ic.pics.livejournal.com/abuzin/9950899/105032/105032_600.jpg) показано число исследованных участковых комиссий по субъектам Федерации, а также доля комиссий, в которых выполнялась та или иная предписанная законом процедура.

Таблица 2 (https://ic.pics.livejournal.com/abuzin/9950899/105361/105361_600.jpg) содержит перечисление 36-ти избирательных комиссий, у которых расхождение с официальной явкой превысило 50%.

Комиссии расположены в порядке уменьшения разницы между официальной явкой и подсчитанной по видеозаписи (реальная явка). Реальная явка вычислялась путем вычитания из официального числа проголосовавших избирателей разницы между строкой 8 протокола (числа бюллетеней, обнаруженных в стационарных ящиках) и числом проголосовавших избирателей, подсчитанных по видеозаписи, и дальнейшего деления на общее число избирателей. В третьем столбце таблицы указано число избирателей, опустивших бюллетень в стационарный избирательный ящик (волонтеры старались учитывать случаи, когда один родственник опускал бюллетень и за себя, и за другого родственника). В последнем столбце указано частное от деления официальной явки, выраженной в процентах, на подсчитанную оценку явки.

Следующие три таблицы (Таблицы 3-5) (https://ic.pics.livejournal.com/abuzin/9950899/105592/105592_600.jpg)(https://ic.pics.livejournal.com/abuzin/9950899/105810/105810_600.jpg) (https://ic.pics.livejournal.com/abuzin/9950899/106158/106158_600.jpg) содержат список комиссий с отклонением от официальной явки на 50-20%, а Таблица 6 (https://ic.pics.livejournal.com/abuzin/9950899/106305/106305_600.jpg) содержит список комиссий, у которых отклонение подсчитанной явки от официальной оказалось минимальным.

Резюме

Видеозаписи, произведенные на избирательных участках при голосовании и подсчете голосов, действительно предоставляют замечательные возможности для изучения наших выборов и их совершенствования. Было бы на это желание у тех, кто наши выборы организует!

В связи с тем, что ЖЖ не позволил мне разместить здесь таблицы, пришлось давать ссылки на них
https://ic.pics.livejournal.com/abuzin/9950899/105032/105032_600.jpg
Таблица 1. Число исследованных УИК и исполнение процедур подсчета голосов

https://ic.pics.livejournal.com/abuzin/9950899/105361/105361_600.jpg
Таблица 2. Комиссии, у которых расхождение с официальной явкой составило более 50%

https://ic.pics.livejournal.com/abuzin/9950899/105592/105592_600.jpg
Таблица 3. Комиссии, у которых расхождение с официальной явкой составило от 30% до 50%

https://ic.pics.livejournal.com/abuzin/9950899/105810/105810_600.jpg
Таблица 4. Комиссии, у которых расхождение с официальной явкой составило от 25% до 30%

https://ic.pics.livejournal.com/abuzin/9950899/106158/106158_600.jpg
Таблица 5. Комиссии, у которых расхождение с официальной явкой составило от 20% до 25%

https://ic.pics.livejournal.com/abuzin/9950899/106305/106305_600.jpg
Таблица 6. 40 комиссий с наименьшим расхождением официальной и реальной явки

Thursday, December 27th, 2018
12:48 pm
Политтехнологи и Голос о повторных выборах в Приморском крае
Почитал некоторые высказывания наших всеядных политтехнологов, состоящих при властной кормушке, по поводу доклада «Голоса» о выборах в Приморье. Скажу прямо: к докладу я отношения не имею, поэтому тем более с удовольствием выскажусь насчет тех умозаключений, которые эти пиарщики выложили в сети.
Про всякую набившую оскомину муру типа «грантов, подмоченной репутации и оправдания своего существования» писать не буду: это не от большого ума, а просто – благодарное хрюканье, рассчитанное на то, что кормилец услышит. А вот, про единственный содержательный аргумент – напишу.
Все критики занялись арифметикой, вычисляя примерный результат в случае отмены итогов голосования на тех 47-ми участках, на которых «Голос» заподозрил фальсификацию. В этом был бы резон, если бы «Голос» требовал отмены выборов на основании своих подозрений. Однако «Голос» в своем докладе лишь призывает организаторов выборов, законодателей и правоохранителей «принять неотложные меры для выявления истинной воли избирателей на вызывающих подозрения участках и привлечения к ответственности виновных в фальсификациях». Почувствуйте разницу!
Прием не нов и называется он – подмена тезиса. «Голос» говорит о том, что на 47-ми участках есть признаки фальсификаций, с которыми надо разбираться (правда, - не только об этом, а еще и об умышленном ограничении общественного наблюдения на приморских выборах), а оппоненты-защитники утверждают, что результат выборов нельзя поставить под сомнение только на основании этих 47-ми участков.
И это правильно: нельзя отменить выборы на основании изложенных «Голосом» подозрений. Если не доказаны массовые нарушения на более чем четверти участков, выборы не следует отменять, поскольку отменой будет нарушена воля большинства избирателей. Кстати, в практике наших выборов есть много примеров, когда голоса сотен избирателей игнорировались из-за одного нарушения (например, вброс пары бюллетеней, голосование по доверенности или даже выдуманное нарушение). Обычно это была либо демонстрация принципиальности вышестоящей комиссии, либо исключение тех участков, на которых получен «нежелательный» результат.
Так что, административные политтехнологи в данном случае, как это у них часто бывает, опровергают то, что не утверждалось.
Теперь по поводу более тонких, чем арифметика, которой владеют политтехнологи, вычислений.
Метод Шпилькина – довольно убедительная модель подсчета фальсификаций, проверенная на многих выборах. Как и всякая модель, она не идеальна и к ее результатам надо относиться критически, проверять другими способами (только гуманитарии типа Д.Гусева могут безапелляционно утверждать, что «на самом деле фальсификаций нет»). Метод Шпилькина дает лишь основания для подозрений и проверок. И отказ от проверок усиливает подозрения.
Были случаи, когда обнаруженные Шпилькиным массовые фальсификации не влияли на результат выборов. Так было в 2008 году, когда самая крупная – в 15 миллионов голосов (по Шпилькину) - фальсификация не была решающей для победы Д.Медведева. А вот оценки Шпилькина на выборах депутатов Госдумы в 2007 и 2011 году, если бы они подтвердились, существенно изменили бы состав V и VI государственной Дум.
Модель Шпилькина оценила долю голосов, набранных Кожемяко, в 46%, то есть, если эта оценка верна, то требуется второй тур выборов. Есть серьезные подозрения в фальсификации протоколов на 47-ми участках (кстати, подозрения основаны не только на «странностях» протоколов, но и на анализе данных на этих участках). Есть факт массового воспрепятствования общественному наблюдению (сомнительный отказ КПРФ направить на участки членов с совещательным голосом, отзыв наблюдателей от ЛДПР, отказы кандидатов сотрудничать с местным движением наблюдателей). Все это в совокупности с высоким уровнем недоверия к выборам требует проверки со стороны организаторов выборов. О чем и писал «Голос».
Thursday, November 29th, 2018
4:46 pm
Московская область соревнуется с Москвой
 Исследования видеозаписей из Балашихи, которые провел @Виктор Кабанов, сподвигли меня на рисование иллюстраций по истории подмосковных выборов. Напомню: некоторые графики распределения участковых избирательных комиссий по явке являются намеками на статьи 142 и 142.1 УК. Дело в том, что значительные отклонения этих распределений от колоколоколообразного вида обычно дают негосударственным людям основания полагать, что явка была сфальсифицирована. Эти подозрения подтверждаются тем, что на несфальсифицированных выборах в однородных сообществах такие распределения всегда имеют колоколообразный вид.

Конечно, то, что сказано выше – лишь грубое описание одного из статистических методов исследования качества выборов, которое в каждом случае требует более тонкого изучения. Тем не менее, на основании таких графиков (в совокупности с другой информацией) можно, например, утверждать, что в 2007-2011 годах в Москве наблюдалось массовая электоральная уголовщина в составе организованной преступной группы (см., например, картинку https://ic.pics.livejournal.com/abuzin/9950899/102298/102298_600.jpg).

При экстренном назначении Эльмиры Абдулбариевны Хаймурзиной – Вице-Губернатора – на должность председателя Избирательной комиссии Московской области, все мы, ждали, что она проведет выборы своего бывшего (а сейчас опять настоящего) начальника честно и без использования административного ресурса. Не могли мы этого не ждать, поскольку Элла Александровна при назначении так и сказала: способна, мол, в преддверии тяжелейших выборов улучшить работу избирательных комиссий и справиться с местными начальниками-монстрами. И решил я посмотреть, что говорит на эту тему классический статистический тест. Заодно посмотреть, как с этими же проблемами справлялись другие председатели Мособлизбиркома. Получилась вот такая картинка: (file:///D:\ELECT\Статистика\РегионыВсе\Московская%20область\История%20распределений%20по%20явке%20для%20МО.xlsx)


          Я умышленно использовал здесь пятипроцентные интервалы, чтобы сгладить детали, отвлекающие от главного вывода. А он таков: самыми сфальсифицированными выборами (как и по всей стране) были выборы Медведева в 2008 году. Пришедший на смену Смирновой Вильданов, сумел совсем неплохо (в отличие от всей страны) провести выборы в Госдуму 2011 года, а также (вместе со страной) – выборы Президента 2012 года. Но на первых выборах Воробьева Вильданов сломался. А «политический тяжеловес» Хаймурзина свои первые и последние (в качестве председателя избиркома, а не в качестве административного политтехнолога) провела как надо.

Очень показательной будет картинка, если нарисовать распределение УИК в однопроцентных интервалах. Для сравнения представлены два распределения: выборы Громова в 2003 году и выборы Воробьева в 2018-м:

Эта картинка – из той же серии, что и картины «Клык Алиева» или «Пик Володина». Явка в 40% оказалась особенно привлекательной для участковых комиссий Московской области под руководством Председателя Хаймурзиной.

До следующих региональных выборов в Московской области далеко – еще 3 года. Будем надеяться, что новый Председатель Мособлизбиркома, бывший заместитель руководителя администрации Московской области И.С.Березкин в очередной раз сумеет справиться с административным ресурсом.

Wednesday, November 21st, 2018
7:54 pm
История про Председателей Мособлизбиркома или Бескомпромиссный ЦИК
История с назначением третьего за последние два года нового председателя Московской областной избирательной комиссии представляется мне комедией. Будь у меня поменьше опыта взаимодействия с административной тусовкой, эта история казалась бы мне скорее драмой: ЦИК, постоянно приговаривая про бескомпромиссную борьбу с административным ресурсом, второй раз назначает на должность председателя человека, который с этим ресурсом кровно (карьерой и зарплатой) связан. Напомню историю.
В мае 2016 года председатель Избирательной комиссии Московской области (ИК МО) И.Р.Вильданов написал заявление об отставке и был благополучно перемещен сначала в помощники председателя Московской областной Думы, а затем в аудиторы Счетной палаты Московской области. Перемещение Вильданова было связано с тем, что он попался под горячую руку только что назначенной Председателем ЦИК РФ Э.А.Памфиловой, которой доложили о безобразиях, творящихся на выборах в Московской области. В действительности, творящиеся там безобразия были ничем не страшнее, чем во многих других субъектах Федерации, причем Вильданов был одним из наиболее квалифицированных юристов среди председателей региональных комиссий. Но сыграли роль два фактора: большое число гражданских активистов в Московской области и дорогая земля в этом регионе, которая доводила до сумасбродства местные администрации, с которыми председатель избирательной комиссии справится никак не мог. (Председателя Московской городской избирательной комиссии В.П.Горбунова, не более совестливого, чем И.Р.Вильданов, спасло то, что в Москве муниципальные выборы контролируются практически прямо из Мэрии).
Воспользовавшись объявленной оттепелью во взаимодействии ЦИК РФ с общественностью (не путать с Общественными палатами), а также периодом растерянности членов ЦИК, Движение «Голос» и некоторые другие наблюдательские организации в июне 2016 года предложили мою кандидатуру в состав ИК МО. Конкуренцию мне составила И.А.Коновалова, электоральный опыт которой с моим был несравним, но у которой было одно преимущество: ее предложил губернатор Московской области. ЦИК РФ предпочел именно её.
Для понимания: ЦИК предлагает кандидатуру Губернатору или Мособлдуме, которые обязаны назначить эту кандидатуру. По традиции предложенная ЦИК кандидатура затем становится председателем региональной комиссии.
Так, мало понимающая в выборах, но зато согласованная с руководителем администрации Ирина Анатольевна, на 2 года стала председателем ИК МО.
В конце 2016 года наступает время назначения нового состава ИК МО. И «Голос» вместе с другими общественными организациями опять предлагает ЦИК выдвинуть меня. На этот раз сомнений у ЦИК меньше, поскольку меня после формирования нового состава не обязательно делать председателем комиссии. На этот раз проведена серьезная работа с членами ЦИК, и Элла Александровна активно поддерживает мою кандидатуру. В результате ЦИК предлагает Губернатору А.Ю,Воробьеву назначить меня. Документы отправляются губернатору Воробьеву, который по закону обязан меня назначить. Со мной даже проводит «ознакомительную» телефонную беседу некто Хаймурзина – вице-губернатор по политике.
За один день до подписания Воробьевым постановления о назначении членов ЦИК Элла Александровна предлагает мне возглавить Экспертно- консультационную группу при Председателе Центральной избирательной комиссии. Я соглашаюсь, а на следующий день узнаю, что Губернатор-то, проигнорировав закон, меня не назначил. По официальной версии где-то потерялся один из документов, который должен был быть направлен Губернатору (мое заявление о согласии).
Еще через полтора года И.А.Коновалова «вдруг» слагает с себя полномочия председателя и члена ИК МО. Реальное объяснение этому «вдруг» простое: Ирина Анатольевна недостаточно тверда для проведения выборов губернатора.
Настойчивый «Голос» опять намекает ЦИК, что неплохо бы назначить меня членом. На этот раз при рассмотрении кандидатур на заседании ЦИК, моя фамилия даже не звучит (впрочем, это я не про закон, а про порядочность). Членом и председателем ИК МО в очередном порыве борьбы против административного ресурса ЦИК назначает Вице-губернатора Э.А.Хаймурзину, у которой электоральный опыт, конечно не такой, как у меня, но тоже немалый, хоть и другой - политтехнологический.
В мае 2018 года Элла Александровна при выдвижении Эльмиры Абдулбариевны смело заявляет, что Вице-Мэр «справится с административным ресурсом». Вероятно, это не удалось. Выборы Губернатора в Московской области прошли и с использованием административного ресурса, и, что уж совсем обидно – с прямыми фальсификациями в день голосования и при подсчете голосов. Но, выполнив главную задачу, Эльмира Абдулбариевна через пять месяцев после назначения уходит на должность главы города Красногорска (для тех, кто еще не разобрался в системе номенклатурных ценностей: это – повышение, хоть и пониже Вице-Мэра).
И вот опять ЦИК должен предлагать члена и председателя, на этот раз – Мособлдуме, но какая разница! На этот раз операция была проведена так быстро, что «Голос» даже не успел вякнуть. И надо же, опять, борясь из последних сил с административном ресурсом, ЦИК предлагает заместителя руководителя администрации Московской области И.С.Березкина!
 Заявления о бескомпромиссной борьбе с административным ресурсом, которую ведет ЦИК РФ, назначая председателями региональных комиссий сотрудников региональных администраций (а таковых среди председателей региональных комиссий большинство) исключительно по согласованию с высшим должностным лицом региона, а чаще – по его прямому предложению, были бы смешными, если бы последствия не были столь грустны для наших выборов, да и для страны в целом.
Tuesday, October 23rd, 2018
5:41 pm
Почему я не выступил на Круглом столе ЦИК?
Все очень просто: в определенный момент наступает насыщение – от того, что видел, от количества невоплощенных идей, от понимания того, насколько мало от тебя зависит, от одной и той же фигуры во власти…А если это происходит второй раз в жизни – при возвращении к косному антигражданскому государству после надежд 90-х годов, то становится еще более грустно.
Круглый стол с не очень оригинальным названием названием «Актуальные вопросы совершенствования избирательного законодательства» прошел в ЦИК РФ. По составу участников мероприятие было вполне представительным: были приглашены люди очень разных политических взглядов –от крайне консервативных (И.Б.Борисов) до либеральных (И.В.Яшин). Был приглашен и присутствовал актив «Голоса». И всем желающим дали выступить. И это, несомненно, - заслуга Эллы Александровны Памфиловой.
Разные присутствующие по-разному представляют себе эффективность такого мероприятия. У меня лично, после участия в огромном числе подобных мероприятий и обсуждений, после многолетнего участия в наших выборах, после длительного наблюдения за эволюцией нашего избирательного законодательства, да и просто после жизни в моей стране, к началу этого мероприятия сложилось вполне определенное впечатление о том, что избирательное законодательство для российского института выборов – дело десятое, а обсуждение его – лишь отвлечение от основных проблем наших выборов. Хотя допускаю, что Элла Александровна верит в другое; сказала же она в конце круглого стола, что «не людей надо менять, надо менять правила». И, возможно, мои впечатления были подстегнуты последними событиями с Экспертно-консультационной группой (см. мой пост в ФБ от 27 сентября 2018 года).
Разве вопросы законодательства решаются в ЦИК? ЦИК, разве, имеет право законодательной инициативы (кстати, об этом никто на круглом столе не вспомнил)? ЦИК может похвастаться своими достижениями в области избирательного закона (только не надо про половинчатые достижения в области мобильного голосования и видеонаблюдения и про сомнительные достижения в области загородного голосования и наблюдения от общественных палат).
Что я мог сказать на круглом столе? Поддержать многократно высказанные предложения по муниципальному фильтру, дню голосования, ограничениях на выдвижение и регистрацию кандидатов? Или, может, какие-то технические предложения А.С.Брода или Е.Бабченко? Или возразить демагогическому выступлению М.К.Жаворонкова? Ну, сколько можно? Если бы я взял слово, я, конечно сказал бы о том, что изъяны наших выборов присущи нашей государственной и политической системе. О том, что эта система, в которую встроен и законодатель, не будет рубить тот законодательный ствол, на котором она устроила свою властную вертикаль. Она будет отрубать у него некоторые веточки и листья, выдавая это за прогрессивные реформы (о которых, кстати, много славословили некоторые выступающие).
Но тогда выступление было бы совсем не про законодательство. Наиболее близко к моим мыслям в своих выступлениях подошли Саша Кынев и Александр Евгеньевич Постников. Они говорили о политических ограничениях наших выборов. Саша вполне четко сформулировал тот факт, что мы попали в замкнутый круг «для того, чтобы избираться, надо иметь власть, а для того чтобы иметь власть, надо избираться». Разрыв этого замкнутого круга, как показал опыт последних выборов, приводит к нежелательным последствиям, как для власти, так и для граждан.
«Это никакой пользы не приносит», сказал Саша. С последним утверждением можно поспорить, потому что понятие о пользе может быть разное у граждан, и у власти.
Нет, мы, конечно можем еще сто разных усовершенствований внести в избирательные законы. Только это не изменит ситуации, когда все председатели региональных комиссий согласуются с губернаторами, а председатели территориальных комиссий – с местной администрацией. Это не изменит ситуации государственной монополией на СМИ, с зависящими от власти регистрациями партий и кандидатов, с централизацией власти – ведомственной и территориальной. А поэтому не изменит ситуации с нашими выборами.
Никакие изменения избирательного законодательства не изменят российские выборы, пока мы не свалимся с выстроенной вертикали власти, наверху которой опять стоит одна доминирующая политическая сила - олигархическая администрация, которая одновременно является и участником, и организатором выборов.
А пообсуждать можно…
Friday, October 5th, 2018
4:33 pm
Как вырастить фальсификатора
С интересом читаю посты Виктора Кабанова и Татьяны Юрасовой об их исследованиях видеозаписей на выборах в городе Балашиха/Железнодорожный. В 2018 году при новом «сильном» (Э.А.Памфилова) председателе областной комиссии Хаймурзиной там - все те же «карусели», что и в 2015 при старом, «уволенном» Э.А.Памфиловой председателе Вильданове.
С Балашихой меня связывают много воспоминаний. 18 лет назад мы с Вильдановым (который тогда был простым юристом) помогли избраться новому мэру Самоделову. Потом были выборы 2002, 2009 годов, а в апреле 2015 – безобразные выборы с каруселями и отбитой селезенкой наблюдателя.  Председателем ТИК города Железнодорожный был Анатолий Кузьмич Кравченко, с которым, естественно, у меня тогда сложились, мягко говоря, натянутые отношения. Но ни Кузьмич (прикрытие), ни бандиты, которые били Стаса Позднякова (исполнители), ни следователи, которые не поймали бандитов, несмотря на то, что они избивали Стаса под видеокамерой, ни инициаторы фальсификаций не только не были наказаны, но и заняли свои места в нынешней номенклатуре.
В 2017 году на муниципальных выборах Анатолий Кузьмич, остававшийся заместителем председателя ТИК, по известным причинам был со мной любезен, как никогда. А в 2018-м опять…
Итак, вместо того, чтобы сесть хотя бы на двушечку в 15-м году, Анатолий Кузьмич продолжает руководить выборами. Руководит выборами в Московской области и отчаянно защищавшая фальсификаторов из Долгопрудного и Щелковского района (это те суды, в которых я участвовал) Земскова Наталья Геннадьевна.
23 года руководит выборами в городе Москве Валентин Павлович Горбунов. За это время, особенно в 2007-2011 годах в Москве на выборах случились тысячи незамеченных избирательными комиссиями, прокуратурами и судами уголовных преступлений. Можно назвать еще десятки фамилий руководителей региональных и территориальных комиссий, которые либо недавно ушли на почетную пенсию, не выдержав эмоционального характера Эллы Александровны, либо до сих пор продолжают руководить.
 Руководители выборов не только остаются «при своих» за успехи в деле покрытия фальсификаторов, но еще и получают награды за это. Сейчас почти общим местом стали претензии к Владимиру Евгеньевичу Чурову. А вспомните-ка сколько орденов он получил за честные выборы! После каждых выборов, какие бы они ни были, идет щедрая раздача наград. Один раз я даже табличку составил, где перечислил замеченные признаки фальсификаций (на выборах Президента в 2008 году в Москве) и соответствующие им награды (http://www.votas.ru/anomstat.zip).
Выборы в Москве в 2007-2011 годах были выдающимися как по количеству зафиксированных фальсификаций. Доказательства были неопровержимыми, например, копии протоколов, полученные наблюдателями. Кстати, не стоит думать, что фальсификации – это только то, что происходит в день голосования; московские выборы в 2000-е годы отличались также вызывающими нарушениями закона при регистрации кандидатов и при проведении агитации. И все это оставалось не замеченным московской прокуратурой и горячо поддержанным московскими судами. После 2004-года, неискорененные ростки фальсификаций разрастались в Москве как сорняки. Старые и новые организаторы выборов (в первую очередь – администрации и подконтрольные им избирательные комиссии), поощренные отсутствием наказаний, наградами и премиями довели дело до того, что в 2011 году народ вышел на улицы не из-за колбасы и пенсий, а из-за выборов.
То же, хотя и медленнее, происходило по всей России. Прямые фальсификации (то есть, фальсификации в день голосования и при подсчете голосов) несколько поутихли после команды с самого верха в 2012 году. Кое-где, например, в Москве, команду услышали, кое где - нет (удивительно, но до второй столицы эта команда дошла уже после выборов Полтавченко в 2014 году). Кое-где (например, в Дагестане) не услышали до сих пор. После резких шагов и высказываний нового председателя ЦИК РФ в 2016 году некоторые организаторы выборов притаились. Впрочем, и при новом председателе многие все также понимали, что все-равно не она будет решать их судьбу. В единый день голосования 2016 года они попробовали нового председателя на прочность: и в Дагестане, и в Мытищах убедились, что если их не прикрывает вышестоящая комиссия, то уж правоохранители как-нибудь прикроют. А последние на властной вертикали висят повыше избирательных комиссий.
Отсутствие наказаний, совмещенное с поощрениями, воспитывает. Великий русский ученый Павлов был прав.
Интересную мысль высказал недавно заместитель Председателя ЦИК РФ Николай Иванович Булаев. Он справедливо заметил, что нельзя наказывать учительниц и медсестер за то, что они фальсифицируют выборы. Потому, что инициатива исходит не от них. Это правильно по двум причинам.
Во-первых, потому, что учительницы и медсестры работают только в избирательных комиссиях нижнего звена. Они не руководят ни региональными комиссиями, ни даже территориальными. Однако, не думаю, что Николай Иванович предложит привлечь к ответственности недавно переназначенных председателей комиссий Приморского края и Владимирской области, фактически уличенных в прикрытии попыток сфальсифицировать выборы.
Во-вторых, Николай Иванович Булаев понимает, что даже председатели региональных комиссий не являются инициаторами фальсификаций. И Валентин Павлович Горбунов, при котором электоральный криминал расцвел пышным цветом, тоже – не инициатор, а только покрыватель. И что избирательные комиссии – это лишь первый эшелон защиты избирательных прав администрации. И что их-то как-раз легче всего стряхнуть с нижних веток властной вертикали. Булаев защищает незащищенных своих и его легко понять. До более высоких веток у ЦИК руки не дотягиваются, и более того: подавляющее большинство членов ЦИК понимают, что лучше туда руки не протягивать.
Возможность хоть как-то наказать покрывателей у ЦИК РФ есть. Мера эта будет не лечебная, а сугубо гигиеническая – чтобы зараза не распространялась. Но «с паршивой овцы, - хоть шерсти клок» (русская народная пословица).
Иначе Элле Александровне и дальше придется лишь удивляться, откуда берутся фальсификаторы на ее честных выборах.
Friday, September 28th, 2018
10:03 pm
Расширенный комментарий к ответу Избирательной комиссии Владимирской области
(О взаимоотношения наблюдателей и организаторов выборов)
Я получил ответ Избирательной комиссии Владимирской области на свое заявление по поводу удаления меня из участковой избирательной комиссии. Ответ подписан Председателем Избирательной комиссии Владимирской области Минаевым Вадимом Александровичем.
Первое: Спасибо за оперативный ответ. Он был дан в тот же день, когда мое письменное заявление поступило в избирком.
Второе: Ответ не содержит оценки нарушений, на которые я жаловался.
Третье: Этот чудесный ответ очень показателен и характерен для наших избирательных комиссий.
Настолько характерен, что я, начитавшийся вдоволь всяких ответов от избиркомов, решил сделать некоторые обобщения относительно взаимоотношений между настоящими наблюдателями и избирательными комиссиями. Замечу, - не на пустом месте: мой опыт общения с избиркомами (в том числе – с участковыми) и наблюдателями позволяет мне это сделать. А в ответе Минаева, что ни фраза, то аргумент в подтверждение некомпетентности председателя Облизбиркома.
Предварительно – короткое замечание относительно выражения «настоящие наблюдатели». Наличие наблюдателей на избирательных участках является своеобразным козырем у апологетов наших выборов. Они забывают, что наблюдатели, которые по зову совести идут на избирательные участки, как раз доказательство того, что граждане не доверяют избирательным комиссиям. Но, раз уж наблюдатели в государственной стратегии организации выборов заняли место обеспечения честности, то одним из пропагандистских приемов может быть увеличение числа псевдонаблюдателей – тех, которые отрабатывают свое вознаграждение, придремывая на избирательных участках, а в некоторых случаях даже играют роль нейтрализаторов настоящих наблюдателей. С допуском квазиобщественных палат к назначению наблюдателей, таких псевдонаблюдателей стало больше.
Они мирно сидят в уголке не только тогда, когда в комиссии ничего не происходит, но и тогда, когда надо внимательно следить за подсчетом голосов. Они не знают, что у них есть право видеть отметки в бюллетенях и смирно подчиняются указаниям председателя стоять подальше от места подсчета. Их не волнует тотальное нарушение процедур, поскольку они просто не знают о них. …Таких наблюдателей легко видеть в большинстве комиссий или на видеозаписях с избирательных участков. Таких наблюдателей я в очередной раз видел на участках в Вязниковском районе Владимирской области. После выборов руководители таких наблюдателей сообщают о том, что главным нарушением было замеченное голосование супругов в одной кабинке. За что их и ценят организаторы выборов.
Настоящие наблюдатели вызывают у председателей избирательных комиссий серьезную напряженность. И чем больше эта напряженность, тем выше вероятность, что в этой комиссии предполагаются криминальные действия (особо озлобленным читателям сообщу, что совсем не во всех комиссиях предполагаются и совершаются такие действия). Более того, упомянутая напряженность не является ни необходимым, ни достаточным условием фальсификации. На выборах 9 сентября я был членом одной московской участковой комиссии. Председательница встретила меня напряженно, но никаких фальсификаций не случилось, и, скорее всего не предполагалось: итоги голосования были подготовлены другими методами.
В Вязниковском районе Владимирской области, где 23 сентября я был членом территориальной комиссии Вязниковского района, председатель ТИК встретил меня довольно нервно, а председатель участковой комиссии, куда я прибыл на подсчет, была напугана настолько, что, вопреки закону, два с половиной часа, пока меня не удалили из комиссии, не начинала подсчет голосов. Впрочем, это ничего не доказывает. А вот, ответ Минаева – доказывает.
Итак, читаем председателя Облизбиркома. Придется цитировать почти все, ибо там, что ни фраза, - то юридический и логический перл.
«При проведении проверки обстоятельств, изложенных в Вашем обращении, были получены пояснения зарегистрированного кандидата на должность Губернатора Владимирской области Сипягина В.В., согласно которым в соответствии с пунктом 19 статьи 20 Закона Владимирской области от 13.02.2003 № 10-03 «Избирательный кодекс Владимирской области» член комиссии с правом совещательного голоса является представителем назначившего его кандидата или избирательного объединения и обязан защищать интересы того, кто его назначил в связи проведением соответствующих выборов».
Что здесь написано? Гражданин Сипягин В.В. разъяснил облизбиркому закон? Может, в законе написано, что член с правом совещательного голоса является представителем назначившего его субъекта, а я этого не знал? И каким образом я должен был «защищать интересы»? Призывая комиссию к соблюдению закона, или к удовлетворению интересов лица, меня назначившего?
Читаем пункт 19 статьи 20 Избирательного кодекса Владимирской области: «Кандидат, избирательное объединение, выдвинувшее список кандидатов, со дня представления в избирательную комиссию документов для регистрации кандидата, списка кандидатов вправе назначить одного члена этой избирательной комиссии с правом совещательного голоса, а в случае регистрации кандидата, списка кандидатов - по одному члену избирательной комиссии с правом совещательного голоса в каждую нижестоящую избирательную комиссию. Избирательное объединение, выдвинувшее зарегистрированного кандидата (зарегистрированных кандидатов) по одномандатному избирательному округу, вправе назначить одного члена вышестоящей (по отношению к избирательной комиссии, зарегистрировавшей кандидата (кандидатов)) избирательной комиссии с правом совещательного голоса. Каждое избирательное объединение может назначить в избирательную комиссию не более одного члена избирательной комиссии с правом совещательного голоса».
Ни про представительство, ни про интересы ни слова…Председатель Облизбиркома сознательно искажает закон, надеясь на то, что я его не читал?
Читаем дальше: «Сипягин В.В. не наделял Вас полномочиями на обжалование действий избирательных комиссий, обжалование итогов голосования на каких-либо избирательных участках». То есть, для того, чтобы я обжаловал действия избирательной комиссии недостаточно моего статуса члена с правом совещательного голоса, а нужен еще документ о наделении полномочий?
Читаем закон "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" (далее – Закон о гарантиях), подпункт е) пункта 23 статьи 29: «Член комиссии с правом решающего голоса и член комиссии с правом совещательного голоса:… вправе обжаловать действия (бездействие) комиссии в соответствующую вышестоящую комиссию или в суд». А в пункте 4 статьи 20: «Комиссии обязаны в пределах своей компетенции рассматривать поступившие к ним в период избирательной кампании, кампании референдума обращения о нарушении закона, проводить проверки по этим обращениям и давать лицам, направившим обращения, письменные ответы в пятидневный срок, но не позднее дня, предшествующего дню голосования». Так, может закон и наделил меня полномочиями по обжалованию? Мнение Минаева может далеко завести: этак никто не сможет ничего обжаловать, поскольку у него не будет документа, наделяющего полномочиями по обжалованию…
Я все-таки полагаю, что Минаев когда-то читал закон. Забыл? Держит наблюдателей, как обычно, за неучей? Убедился, что большинство наблюдателей ничего не обжалуют и распространил это убеждение на всех?
Читаем дальше: «Вместе с тем, в день голосования неоднократно возникали вопросы, связанные с правомочностью наделения статусом члена комиссии с правом совещательного голоса от кандидата на должность Губернатора Сипягина В.В. и Владимирского регионального отделения Политической партии ЛДПР - Либерально - демократической партии России». Ну да, я писал в облизбирком о том, что он этот неоднократно возникавший вопрос, разрешенный довольно четкой нормой закона, «разрешил» не только неправильно, а просто вопреки закону. Комиссия констатирует факт, что она не смогла прочитать закон, но ответа на мой вопрос не даёт.
Очень характерный момент: во всех отписках всех комиссий (этим отличаются все комиссии – от УИК до ЦИК РФ) масса очевидных констатаций, которые заявителям известны не хуже, чем ответчикам. Это – обычный бюрократический прием: заполнить ответ банальностями, чтобы поменьше места оставалось на ответ по существу.
«Да», пишет мне председатель Облизбиркома, «мы тут репу чесали над поставленной вами проблемой». Спасибо за информацию, могли бы и не сообщать, если ответа в законе не нашли.
Цитирую дальше: «В настоящее время в целях исключения провокаций Сипягиным В.В. проводится проверка всех обстоятельств и фактов, связанных с назначением членов комиссии с правом совещательного голоса». Это про что? Про то, что меня удалили до выяснения обстоятельств моего назначения? Ну, так посыпьте голову пеплом и прямо скажите: «Виноваты, просим прощения, не справились, уходим в отставку».
Следующая фраза: «Также согласно пояснениям председателя Территориальной избирательной комиссии Вязниковского района установлено, что участковая избирательная комиссия избирательного участка № 768 приступила к подсчету голосов избирателей сразу после окончания времени голосования в соблюдением требований пункта 2 статьи 68 Закона Владимирской области от 13.02.2003 № 10-03 «Избирательный кодекс Владимирской области».
Крайне характерный момент работы наших комиссий. Отъявленная ложь. Председатель ТИК, не присутствовавший на избирательном участке поясняет вышестоящей комиссии, что там происходило. Вышестоящая комиссия (следователь, судья) опирается не на мои показания – не на то, что я видел собственными глазами, а на пояснения председателя ТИК – «своего человека», - даже не присутствовавшего на избирательном участке.
Ой, сколько же раз я это видел! И в «Зеленых книгах» ЦИК, издававшихся при Чурове, и в постановлениях следователей, аргументировавших отказ в возбуждении дела неотразимым «председатель избирательной комиссии пояснил, что всё было сделано в соответствии с законом». В глазах наших организаторов выборов выборы честные и чистые, потому что им так сказали другие организаторы выборов.
- Подсудимый, вы признаете себя виновным?
- Нет!
- Ну, на нет и суда нет…

Следующий пассаж не менее классичен и характерен. «При этом в процессе пересчета неиспользованных избирательных бюллетеней и последующей работы со списком избирателей Бузин А.Ю. постоянными вопросами председателю участковой избирательной комиссии и её членам препятствовал работе комиссии, в связи с чем пересчет пришлось производить несколько раз». Здесь не только ложь. Здесь еще воспроизведена классическая формула претензий к наблюдателю: «постоянными вопросами председателю участковой избирательной комиссии препятствовал работе комиссии». Замечу, что здесь употреблена более грамотная форма по сравнению с более распространенной «мешал работе комиссии».
 Если бы Минаев читал мой Справочник краткосрочного наблюдателя российских выборов (а он, оказывается, и закон-то читал невнимательно), он бы знал, что я не мог задавать вопросы членам комиссии, ибо в Справочнике написано: обращайтесь только к председателю комиссии или лицу его замещающему, не обращайтесь к членам комиссии. И я действительно пару раз напомнил председательнице Балюк Ольге Николаевне, что подсчет в соответствии с пунктом 2 статьи 68 Закона о гарантиях должен начинаться сразу после окончания голосования и проводиться непрерывно. А секретарь комиссии подсчитала негласно, «по уголкам» неиспользованные бюллетени, ничего не объявила, не погасила их, не внесла ничего в увеличенную форму протокола, после чего комиссия стала ждать, когда же меня удалят.
Кстати, «последующей работы со списком избирателей» и быть не могло, поскольку первый этап – подсчет и погашение неиспользованных бюллетеней не был завершен. А вот «мешал работе комиссии» постоянными вопросами (!) - традиционное вранье при удалении наблюдателей.
Ну, и теперь про удаление. В 2016 году появилась надежда, что тот произвол, который наблюдался раньше на выборах по отношению к настоящим наблюдателям, когда их запросто удаляли из участковых комиссий с любыми формулировками и без оных, прекратится. В законодательство была введена норма о том, что удаление возможно только по решению суда.
Надежда в определенной степени оправдалась: количество удалений снизилось на порядок. В Москве, например, где в 2004-2011 годах происходил прямо-таки полный беспредел в этом отношении, причем без всяких последствий для беспредельщиков, удаления практически прекратились. Норма оказалась эффективной, но организаторы выборов, под которыми я в первую очередь имею в виду исполнительную власть, потихоньку стали приспосабливаться к ней. И начались удаления «за нарушения неизбирательного законодательства». У полиции находятся причины: освидетельствование на алкоголь, нарушение общественного порядка, а в моем случае – высосанное из пальца незаконное использование статуса. Стоит обратить внимание, что в соответствии с враньем Минаева, я нарушал избирательное законодательство, «препятствуя работе комиссии» (кстати, уголовная статья). Но удален был без суда, а так просто – подполковником полиции в форме и при оружии. «Приблизительно в 22.30 23 сентября 2018 года Бузин А.Ю. покинул помещение для голосования избирательного участка № 768 с представителем правоохранительных органов. При этом участковая избирательная комиссия каких-либо действий и решений, связанных с удалением Бузина А.Ю. из помещения участковой избирательной комиссии избирательного участка № 768 не предпринимала».
«На основании вышеизложенного, в целях проверки действительности представленных Вами документов, подтверждающих статус члена комиссии с правом совещательного голоса, а, соответственно и законности нахождения в помещении для голосования, Ваше обращение направлено в УМВД России по Владимирской области». Ага. Я им – про незаконность своего удаления, а они мне: «вот мы тебя за это пугнем». Ни слова оценки законности/незаконности, зато – «вот мы еще разберемся, что там у тебя с направлением было». Помню, давно на выборах в Башкирии один наблюдатель обнаружил у избирательного ящика двойное дно. Так, его привлекли по уголовной статье за вмешательство в работу комиссии…
В конце письма загадочный феерический пассаж: «Кроме того, обращаем Ваше внимание, что в соответствии с пунктом 5 статьи 76 Закона Владимирской области от 13.02.2003    №        10-03 «Избирательный кодекс Владимирской области» (далее - Кодекс) не могут служить основанием для признания итогов голосования недействительными нарушения Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», Кодекса, способствовавшие избранию либо имевшие целью побудить или побуждавшие избирателей голосовать за не избранных по результатам голосования кандидатов».
К чему бы это? Может, это признание, что описанные мной нарушения способствовали избранию неизбранной Орловой? Интересно, а откуда это знает председатель Облизбиркома?
[ << Previous 20 ]
Межрегиональное объединение избирателей   About LiveJournal.com